Темные огни
Шрифт:
Внимательно посмотрев на деда, Стив подошел к шкафу и вернулся с двумя стаканами, наполненными вином.
— Так что же вы хотели обсудить со мной, сэр?
Палка черного дерева стукнула об пол, хотя уже не с той силой, с какой в былые времена дон Франсиско колотил стеком о разные предметы. Стив прекрасно помнил этот стек, как и то, что дед, приходя в ярость, неизменно пускал его в ход.
— Черт возьми, внучек, тебе незачем разыгрывать передо мной благовоспитанного господина! По правде говоря, мне не слишком понятно твое увлечение бумагами — всему свое время! Почему ты уже не скачешь по
О том же — слово в слово — спросила его Консепсьон, когда Стив навестил ее после возвращения.
— Будь ты проклят, Эстебан! Значит, решил наконец посмотреть на меня? Интересно, а что ты поделывал все это время? Кто она такая? — Ступив босой ногой в дорожную пыль, Консепсьон подняла руку, чтобы вцепиться ему в лицо. Он отступил в сторону, дернул ее за запястье и сбил с ног. Она упала, а Стив стоял над ней и ухмылялся.
— Животное! Ты… — Она обрушила на него поток брани и ругала до тех пор, пока он не поставил ее на ноги, схватив за волосы.
— А я-то думал, что Ренальдо воспитает из тебя настоящую сеньору! А ты как была шлюхой, так и осталась. Разве так приветствуют мужчину, проделавшего столь длинный путь, чтобы посмотреть на тебя?
— Ты появляешься только тогда, когда это нужно тебе. Мне не следовало приезжать сюда — уж лучше бы я подалась в Техас вместе с отцом и нашла бы там настоящего мужчину. Смотри-ка, а она тебя укротила — эта белолицая, эта «пута», которая во всеуслышание заявляла, что ты был вынужден на ней жениться.
— Заткнись, Сепсьон! — злобно крикнул он, и женщина, зная, каков Стив в гневе, тут же умолкла.
— Ладно, — сказала она примирительно. — Так что ты поделывал все это время? Где побывал? — Она поняла, что не стоит упоминать о женщине-гринго, которая называла себя его женой. Как оказалось, они вовсе не были женаты, и Эстебан теперь снова свободен. Но он изменился, и она поняла, что это связано с Джинни.
— Занят был, — отрезал Стив. — Послушай, зачем ты бесишь меня с той минуты, как я появился на пороге?
Не ответив, она неожиданно прильнула к нему и вскоре почувствовала, как его тело начало расслабляться. В следующее мгновение она ощутила его руку у себя на талии.
— Тебе пора бы научиться не задавать столько вопросов сразу, — хрипло сказал он, покрывая ее поцелуями. Ох, уж эта диковатая, но добрая и теплая Консепсьон. С ней всегда знаешь, что и почему, никаких неожиданностей. На время Стив позабыл о Джинни и о том неприятном ощущении, которое вызвала у него фотография в газете. Простое, но сильное чувство овладело им. Да, дед прав — ему следует почаще приезжать сюда, в этот домик, который он когда-то подарил Консепсьон. Вообще-то он собирался провести с нею ночь, хотя еще не сообщил ей об этом. Ему вдруг пришла в голову мысль, заставившая его улыбнуться: а вдруг у Консепсьон другие планы? Ревнивая, она была слишком похожа на него самого: если ее любовник долго не появлялся, Консепсьон ничего не стоило завести нового.
Позже, когда они лежали вместе и горячее
— Ты ждешь сегодня дружка под вечер? Может, мне уйти пораньше?
Она удовлетворенно засмеялась и потерлась о его загорелое мускулистое тело:
— Неужели сеньор ревнует?
Синие глаза Стива лениво скользнули по ее лицу.
— А ты как думаешь?
— Думаю, что тебе наплевать, есть у меня кто-нибудь или нет. Но скажу одно — женщина имеет право позаботиться о себе, если о ней не заботится никто другой, так?
— Да, — мрачно подтвердил Стив и добавил: — Кто он?
— Ах, — она пожала плечами и прижалась к нему, — какая разница? Возможно, его зовут Диего Сандовал. А может, это твой двоюродный брат. Хоть он и сидит, уткнувшись в книгу, но как-никак мужчина. Но какого черта ты притворяешься, что тебя это задевает? Мы с тобой знаем друг друга слишком давно, и, хотя мне всегда очень нравилось спать с тобой, я не могу жить одними лишь воспоминаниями. Я ненавижу одиночество, хоть я и не шлюха, Эстебан. И все же я не стану сидеть здесь и гадать, когда ты изволишь появиться — если вообще изволишь. Но раз уж ты сейчас со мной, я приложу все усилия, чтобы удержать тебя. — Потом нежно добавила: — Не беспокойся, сегодня ночью ко мне никто не придет. Я хочу, чтобы ты остался со мной.
Когда первые лучи солнца позолотили небо, они стали беседовать, как старые друзья, знавшие друг друга с незапамятных времен.
— Я ее ненавижу, — тихо сказала Консепсьон, — но, видать, ты и в самом деле любишь ее. Или любил. И эта любовь тебя изменила. Отчего ты не хочешь мне признаться? Уж мне-то ты можешь говорить все. Вот что еще, — задумчиво добавила она, потершись щекой о его плечо, — я готова поклясться, что и она тебя тоже любила. — Поскольку Стив молчал, она храбро закончила: — Только скажи на милость, почему ты ее ревнуешь, а меня — нет?
Стив ответил ей с неожиданной для себя самого откровенностью:
— Черт, откуда мне знать? Я-то считал ее женой, но нет на свете ничего смешнее покинутого мужа! Конечно, я разозлился, узнав, что она уехала с тем русским, который, как я слышал, был ее постоянным партнером во время танцев. Да еще этот капитан Хоскинс, написавший ей такое сентиментальное письмо с признаниями в любви и скрытой ревностью. А уж с каким пылом он вспоминал о своих отношениях с моей так называемой женой! Что мне было делать — торчать там и ждать, когда она изволит объявиться? А ведь меня с минуты на минуту могли схватить и предать военно-полевому суду!
— Может, так тебе и следовало поступить. Дождаться ее и послушать, что она скажет в свое оправдание. Если уж ей, как и мне, приходилось подолгу оставаться одной, почему она не имела права скрасить долгие часы ожидания? Посмотри на меня — неужели ты думаешь, что я терпела бы такое отношение к себе? И какая разница, муж ты мне или нет. А ты-то сам! Да если б ты захотел женщину, разве бы ты стал колебаться?
— А я думал, что ты ее ненавидишь, — едко промолвил Стив.
— Так и есть! Уж если я ее встречу, ей придется расквитаться со мной. Эта шлюшка-гринго мне задолжала, так что не обольщайся на этот счет! И все же скажи, чем она отличается от других женщин?