Темные измерения
Шрифт:
Но ощущение странности, знакомое Граймсу по предыдущему (или весьма-отдаленно-будущему) визигу на эту планету, никуда не исчезло. На Кинсолвинге может случиться все, что угодно… и, скорее всего, случится.
Может быть, у Аутсайдера есть что-то вроде псионического поля? И из-за этого поля он занял свое место в пространстве и времени? Кем — или чем — были создатели Аутсайдера? Благодетелями? Миссионерами? Существами, чья эволюция пошла иным путем, чем у человечества и других разумных рас Галактики?
«А мы — потомки приматов-убийц,
«Они забросили нас к самому началу времен, — думал он, глядя на сидящую на корточках Клариссу, которая неутомимо рисовала куском мела на ровном синевато-сером камне. — Мы не прошли тест. Сначала бой между кораблями — интересно, что с ними случилось — потом драка прямо в этом священном месте. Похоже, Калвер и его команда очень хорошо себя вели, раз их признали достойными. Наша идиотская драчливость — просто рудимент, а Калвер принадлежит к новой породе людей…»
— Может, хватит витать в облаках? — одернула его Соня.
— Я и не витаю. Я думаю. Я все стараюсь понять, в чем дело.
— Лучше бы ты постарался получше вспомнить свой бесценный корабль. Кларисса ни черта не понимает в инженерном деле. Мы должны помогать ей всем, чем возможно, чтобы у нее получилось…
— Чтобы у нее получилось…
— Джон, — напряжение, в котором она жила последнее время, наконец прорвалось. — Я не создана быть пещерной женщиной. Я привыкла менять одежду, а не ходить неделями в вонючих тряпках. Я привыкла мыться в теплой воде, а не в ручье только что с ледника; есть нормально приготовленную пищу, а не жирное мясо, которое снаружи обуглилось, а внутри сырое… Может, я чересчур испорчена цивилизацией — но это не мой мир.
Она вздохнула.
— Наша единственная надежда — шаманский дар этой ведьмочки, которая уже откушала местных грибов и получила отравление вместо галлюциногенного эффекта, — она горько рассмеялась. — Допустим, ее предок-художник мог вызывать зверей. Мы убедились, что она на такое тоже способна. Но хватит ли ей таланта, чтобы справиться с такой сложной конструкцией, как космический корабль?
— Справилась же она с такой сложной конструкцией, как человек, — возразил Граймс. — А Кларисса такой же анатом, как инженер.
— Коммодор, Клариссе опять нужна ваша помощь, — позвал Мэйхью.
Граймс поднялся на ноги. Прежде чем спуститься к художнице, он с высоты окинул взглядом свое маленькое королевство. На севере — острые, заснеженные пики, заросшие у подножия густым темным лесом. На юге — море. На востоке и западе простирались холмистые равнины, их покрывал ковер жесткой желтоватой травы, то там, то здесь прорванный скальными выходами. Над одним из
— Коммодор, — снова позвал Мэйхью.
— А, да, уже иду.
Он прошел по каменистому гребню к сланцевому выступу, где вокруг Клариссы уже собрались Вильямс, Дэвис, Хендриксон и Карнаби. «Дальний поиск» на ее картине становился узнаваемым — но не более того. Сколько уже было попыток? Граймс потерял счет. Предыдущие рисунки были безжалостно смыты внезапными дождями или стерты в припадке яростного отчаяния самой художницей. И лишь однажды ему показалось, что в воздухе на микросекунду возник силуэт корабля — почти невидимый, как призрак.
Граймс оглядел своих офицеров, командиров корабельных частей. Их лица застыли от запредельного напряжения. Вильямс — бессменный старпом «Поиска» — должно быть, перечислял в уме каждую заклепку, каждый шов на корпусе. Дэвис рисовал в воображении двигатели, Хендриксон — свои орудия, Карнаби — навигационные приборы.
Но…
Но никто из них — внезапно осознал Граймс — не представлял себе корабль единым целым, как слаженно работающий организм.
— Готова? — спросил он Клариссу.
— Готова, — ответила она устало и безучастно.
И Граймс начал вспоминать. Он вызвал в памяти первую реконструкцию «Дальнего поиска» — все усилия, затраченные на ремонт старого оборудования и установку нового. Он вспомнил экспедицию на Галактический «запад».
Вспомнил, как они высаживались на Фарне, Гроллоре, Мелиссе и Стри, как открыли систему из антиматерии. Вспомнил и то удивительное путешествие, в котором они с Соней, изучая феномены Приграничья, открыли, что по-настоящему близки друг другу…
Он вспоминал еще и еще. Кларисса проворно чертила мелом и раскрывала свой разум Граймсу, так же, как он открывался ей. Все представлялось так ярко, так живо… Слишком живо. Ни воображение, ни память не способны создать такую картину. Как будто он стоял в своей рубке, которая была знакома до последней заклепки…
Он стоял в своей рубке, которая была знакома до последней заклепки.
Но это невозможно…
Граймс открыл глаза и медленно огляделся.
Он увидел острые заснеженные пики на севере, заросшие у подножия густым темным лесом. Увидел мерцающее на юге море. Холмистые равнины на востоке и западе все так же покрывал ковер жесткой желтоватой травы, прорванный скальными выходами. Над одним из дальних холмов курился дымок костра в лагере Дрютхена.
Но…
Он смотрел на все это сквозь иллюминаторы в рубке «Дальнего поиска».
Не понадобилось много времени, чтобы настроить перископ в режим панорамного обзора. Да, все его люди толпились внизу и изумленно взирали на корабль. Не было нужды давать большее увеличение, чтобы понять выражение на их лицах.
— Гхм, — потрясенно произнес Граймс. Он повернулся к панели управления шлюзовыми люками и нажал нужные кнопки. Одна за другой зажигались надписи:
«Внешний люк открыт».
«Внутренний люк открыт».
«Трап опускается».
И наконец: «Трап опущен».