Темные измерения
Шрифт:
— Замолчи! — рявкнула вышеупомянутая леди. — Не вмешивай личные отношения в серьезное дело!
— Об этом надо было думать вчера ночью, — отрезал муж.
Фландри рассмеялся.
— А что стряслось ночью на этой посудине? — полюбопытствовала Эйрин, оценивающе разглядывая сэра Доминика.
— Увы, вас здесь не было, — галантно отозвался он, и Соня бросила на него негодующий взгляд.
— Просто небольшие домашние проблемы, — беззаботно отозвался Граймс I.
— У некоторых странное представление о масштабе проблем, — прорычал Граймс II.
— Не
— Послушайте, мы ведем себя как дети, — взмолился Граймс. — Так мы ни к чему не придем. Коммандер Мэйхью, вы обрисовали нам ситуацию. Очевидно, надо что-то предпринять до того, как Блюменфельд даст «добро» Дрютхену или начнет разыгрывать собственную партию. Я тут прикидывал, что мы можем сделать… и подумал о Клариссе. У тебя в каморке, на моем «Поиске», есть канцелярские принадлежности?
— Конечно.
— А чем можно писать, тем можно и рисовать…
— Да. Но боги и демоны вряд ли спасут ситуацию.
— А кто говорит о богах и демонах?
Фландри, Эйрин и Траффорд, а также Граймс II и Мэгги Лэзенби с любопытством уставились на него.
— Думаю, мне стоит кое-что пояснить. Кларисса — не просто телепатка. Она правнучка пещерного художника, который провалился в наше время. Лет полтораста назад его обнаружили на Кинсолвинге. Он специализировался на том, что рисовал различных зверушек… а потом эти зверушки попадались в ловушки охотников. Кларисса унаследовала его талант…
— Невозможно, — категорически заявил Граймс II.
— Я бы не сказал, коммодор. Я сам видел, как это происходит, и Кен Мэйхью тоже. И Соня.
— Это правда, — спокойно подтвердила она.
— То есть Кларисса может сыграть роль троянского коня… — пробормотал Фландри.
— Вы уловили мысль. Конечно, есть одна неувязочка. Всякий раз, показывая этот… гхм… фокус, она принимала какой-нибудь галлюциноген.
— И остальные присутствующие — тоже, — презрительно ухмыльнулся Смит.
— Нет. По крайней мере, за подавляющее большинство я отвечаю. Так что основная проблема — привести ее в соответствующее состояние.
— Это не проблема, — вмешался Мэйхью. Казалось, с его плеч упала огромная тяжесть: наконец-то он мог что-то сделать, чтоб спасти Клариссу. — Когда и муж, и жена — телепаты, их связывает нечто большее, чем любую пару нетелепатов. Они лучше чувствуют друг друга, больше… сопереживают. Если я что-нибудь приму, Кларисса почувствует то же самое. У меня будет «приход» — и у нее тоже.
— Вот и славно, — с удовлетворением сказал Граймс. — Тогда свяжись с местным эскулапом и объясни ему, что именно тебе надо для входа в нужное состояние. Потом достучись до Клариссы и изложи ей нашу идею. Она должна просто нарисовать нас, одного за другим, и мы окажемся рядом с ней… — коммодор быстро оглядел рубку. — Нет, Кен, ты еще будешь в дурмане. Как насчет вас, мистер Метцентер? А вы, Фландри? И мы с Соней…
— Посчитай и меня, — хрипло произнесла Эйрин. — Я в такие штучки не верю… но вдруг сработает? Я хочу поучаствовать.
— И меня, — безо всякого
Смит инициативы не проявил.
Мэгги Лэзенби собиралась было предложить свою кандидатуру, но под долгим мрачным взглядом мужа закрыла рот.
— Я не сильно расстроюсь, — произнес Граймс II, — если кое-кто из вас исчезнет отсюда и окажется у себя на борту.
Глава 21
«Быть такого не может: магия — или как это еще назвать? — в рубке межзвездного корабля», — подумал Граймс. Но на Границе законы природы хотя и не отменяются, но и не навязываются к строгому соблюдению. А дело происходило за Границей.
Коммодор покосился на Мэйхью, который недоверчиво рассматривал стаканчик с бесцветной жидкостью. Это, как небрежно заверил судовой врач, вызовет самые яркие и живые галлюцинации как минимум в семи измерениях… Под пристальными взглядами Граймса и прочих присутствующих псионик усмехнулся:
— Теперь я знаю, что чувствовал Сократ.
— Давай, Кен, — поторопил Граймс.
— Мне пить эту гадость, а не тебе. Ну, ладно. Ваше здоровье, господа.
Острый кадык псионика дернулся. Мэйхью облизал губы и провозгласил:
— А неплохо… не слишком плохо… — его лицо расплылось в неопределенной гримасе, глаза расфокусировались. Он покачнулся, почти бессознательно нащупал кресло и плюхнулся в него.
— Кларисса готова? — шепнул Граймс Метцентеру. — Вы с Триаланн следите за ней?
— Конечно, коммодор.
И тут Мэйхью удивительно ясно произнес:
— Черные ягнята Дамбаллы. Но этого не может быть. Нет.
«К черту твоих паршивых ягнят», — раздраженно подумал Граймс.
— Кларисса, — голос Мэйхью звучал совсем тихо, почти неслышно. — Ты не должна была убивать Лесси.
— К черту Лесси, — пробормотал Граймс.
— Лучший друг человека — его… его?.. Но ягнята черные, а овчарки нет. Да.
Метцентер взглянул на Граймса и ободряюще прошептал:
— Это ненадолго, коммодор. Она уже начала рисовать. И на рисунках будут не черные ягнята, а, скорей, паршивые овцы.
— Что верно, то верно, — хмыкнул Граймс II.
Граймс I позволил себе улыбнуться. Пусть Метцентер развлекается каламбурами, а Граймс II — игрой в свободные ассоциации.
Это все неважно. Главное — он скоро снова будет на своем корабле. Он осмотрел автоматический пистолет Минетти, одолженный напоследок двойником (к счастью, последний разделял вкусы коммодора по части оружия — как и всего остального). Граймс не сомневался, что окажется на борту «Поиска» первым. В конце концов, он познакомился с Клариссой даже раньше, чем Мэйхью. Он в последний раз оглядел группу, застывшую в готовности номер один. Все были вооружены: Соня, Траффорд и Метцентер — ручными лазерами, Эйрин — двумя уродливыми пистолетами пятидесятого калибра. Фландри сжимал непонятную штуковину, напоминающую творение иллюстратора подростковой фантастики.