Темные источники

Борген Юхан

– Нет, нет, – сказала она, угадав его мысли. – Вчера вы были не здесь. Вы вели себя немного неосторожно… – Она засмеялась коротким ласковым смешком.

– Ах, боже мой, – беспечно отозвался он. – Я здесь не затем, чтобы разгадывать загадки, захотите – вы мне все объясните.

– Поставим точку, – охотно согласилась она. – Вы так молоды – вам, наверное, лет двадцать пять?

Он не стал спорить. В эту минуту зазвучала музыка и вспыхнул яркий свет. Но едва танцоры из темных уголков зала стеклись на середину, свет снова приглушили, и теперь он беспокойно мерцал, просачиваясь сквозь какой-то вращающийся механизм, который рассеивал по полу, стенам и потолку головокружительный звездный дождь; все струилось.

Казалось, ты стал насекомым в огромном кружащемся рое. Она уверенно вела его в каком-то новом танго, танец требовал от него особой готовности подчиниться, сейчас эта готовность была в нем безграничной. Больше всего ему хотелось покорно отдаться на волю волн. Темный напиток приятно разливался по телу, прогоняя дурные воспоминания. В ее общительности была какая-то властность, которая, к удовольствию Вилфреда, освобождала его от инициативы и ответственности. «Будь что будет», – думал он. Но почему выбор пал на него? Вопрос этот смутно всплывал в нем в такт движениям танца, ему приходилось сосредоточивать на них все свое внимание. Он невольно подумал: «Такая девушка подошла бы Роберту, она бы прибрала его к рукам».

Они возвратились к своему столику, тесно прижавшись друг к другу. Едва музыка кончилась, свет опять приглушили. Вилфред заметил, что пожилые мужчины в смокингах здороваются с его дамой не без почтительности, а слуги вопросительно поглядывают на нее. На столике уже стояли новые, такие же высокие бокалы с темной жидкостью; в прошлый раз она едва пригубила напиток. Только теперь он обратил внимание, что стена позади музыкальной эстрады и маленькие квадратные поля на потолке искусно расписаны серебристыми полярными пейзажами, освещенными невидимыми источниками света. Адель давала пояснения отрывистыми, короткими фразами. Заведение это существует год, здесь бывают сливки общества, наслышаны о нем и иностранцы… Теперь их много приезжает в город…

– Но почему я? – наивно спросил он.

Она пожала плечами.

– Может, вам больше нравится «Китти»?

При чем тут «Китти». Просто он не из денежных мешков.

– Как знать, – рассмеялась она.

– Увы, я знаю, – кокетливо вздохнул он. – Я, так сказать, моряк на мели.

Она весело кивнула.

– Команду распустили, – заметила она. – А хозяина освободили от права собственности. Кстати, он просил передать вам привет. Ему пришлось наведаться в полицейский участок. Его уже отправили на родину.

Рассказ звучал в ее устах беззлобной шуткой. Но он вдруг вспомнил одну из подробностей плавания.

– «Меродоз», – сказал он со вздохом.

– Вот именно «Меродоз», – тотчас подхватила она. – Яхта была гружена «Меродозом». «Меродоз» на яхте и у всей команды! А как вам понравилось у моей тетки? – Он мял в руке визитную карточку. – Вот именно, – поспешно подхватила она. – Квартира не слишком подходящая, но на первое время надежное пристанище. Остальная компания угодила за решетку, а вы, я думаю, предпочитаете обойтись без скандала?

Так вот оно что. Там была гнусная шайка. Вилфред вяло кивнул. Она вынула другую карточку – это был адрес на улице Гаммель-Мёнт.

– Еще одна тетушка? – спросил он.

– Может, пригодится в другой раз.

Была в ней какая-то мощная непристойность, которая ему нравилась. Наверняка она верный друг тем, к кому хорошо относится. Голоса вокруг них звучали все громче, новые посетители появились из обитой войлоком двери в темной глубине. Очевидно, уже закрылись рестораны, по старой привычке Вилфред приподнял запястье. И тут же перед ним оказались его ручные часы, она извлекла их из вышитой сумочки, лежавшей па полочке под столешницей.

– Как вы догадываетесь, я не собиралась их присваивать, – с улыбкой заметила она. – Господи, чего-чего только при вас не было! – Все эти подробности выяснялись урывками. Вилфред ничего не имел

против, чтобы тайное осталось в тайне. – Мы случайно оказались на пристани в то самое время, – сказала она в виде пояснения. – И присутствовали при высадке. Она была довольно странная.

– Мы? – тупо переспросил он.

– Небольшая компания… – У нее на все был готов ответ – этакий легкий дружеский щелчок. – Помочь другим не удалось бы. Полиция с «черным вороном» прибыла без промедления… – Она сделала загребающее движение руками, и он тотчас увидел все: смертельно усталых матросов, которых загоняли в «воронок», – зеленые, в грязных полосах лица при свете солнца.

Да, тогда светило солнце! Яркое солнце, слепившее глаза после душного мрака каюты. Недурной розыгрыш – как, впрочем, все в нынешнее время. Громадный розыгрыш в духе времени, дело рук безответственных, отчаявшихся людей, которые протянули свои игривые щупальца через весь мировой рынок, через все моря. Они присосались к искусству и просвещению, к бизнесу и публичным домам и еще бог знает к чему. Это были люди с берегов светлых источников, которые продолжали вести свою зловещую игру с грязью и ценностями, и игра эта заражала пугливых и оскверняла честных. Вилфред ничего не имел против этого, он был один из них – фаланга мизинца громадной жадной лапы. В этой стране тоже были свои герои черной биржи, свои крупные мошенники, газеты разоблачали их, он читал об этом еще в Норвегии, и ни на кого это уже не производило впечатления… Может, это и есть как раз те седеющие джентльмены, которых он сейчас видит вокруг себя, люди, чьи портреты в один прекрасный день появляются в газетах – в профиль и анфас с оголенной шеей, и на всех лицах лежит та удивительная общая печать сходства с ощипанной птицей, которое создают фотографии на паспорте и в полицейских архивах. Он вспомнил стародавнее словечко – «добропорядочность», одно из тех понятий, которыми оперировал дядя Мартин. Интересно, как обстоит дело с добропорядочностью у этих господ и, если уж на то пошло, у его родного дядюшки Мартина? При этой мысли Вилфреду стало весело. Он заметил, что Адель наблюдает за ним.

– Но почему именно я? – настойчиво переспросил он.

Она засмеялась вызывающе и многозначительно.

– Чего не сделаешь для своих ближних! А потом, я за версту чую хорошего любовника.

Он поперхнулся вином. А-а! Была не была!

– Надеюсь, я вас не слишком разочаровал…

– Дай вам бог счастья, вы оказались настоящим Казановой. – Он скорчил гримасу. За столиками в окружающем полумраке говорили теперь во весь голос. Им приходилось наклоняться совсем близко друг к другу.

– Вы, наверное, здесь что-то вроде хозяйки? – спросил он.

Она отозвалась с обычной быстротой:

– О нет, нет, вы же видели Мадам. Ту, что сказала вам: «Добро пожаловать». Она – важная дама. Нет, я… – Она рассмеялась почти беззвучно и закончила фразу уклончивым жестом.

– А этот – Эгон?

– Господи, да он наш посыльный. Как это у вас говорят – мальчик на побегушках.

– Решительный молодчик? – Его забавляла эта не вполне искренняя искренность, которая ничего ему не объясняла.

– Решительный? О господи, еще бы. Ведь это он… – И снова поясняющее движение рук.

Вилфред с изумлением уставился на нее.

– …«Выудил» меня? Значит, я должен его отблагодарить?

Она засмеялась.

– Об этом он позаботился сам еще вчера. – И руки ее сделали бесшумное движение, как бы очищая карман.

– Ах, вон оно что! – Вилфред мотнул головой.

Он чувствовал себя все приятнее, медленно хмелея от темного зелья в высоких бокалах.

– Вам нравится наш фирменный напиток? – спросила она со смехом. Фирменный напиток украшал многие столы, за другими пили шампанское и красное игристое вино. – Немецкое дерьмо, – тихо пояснила она, проследив за его взглядом.