Темные инстинкты

Оливер Райт Алексей

Если Томас был мозгом и нервными окончаниями дела, то Джон был сердцем, почками и печенью, и по совместительству не перестающим кровеносным потоком.

Джессика упорхнула в очередную командировку, так что Джон мог все цело настроиться на работу. Да и Джессика расстаралась на славу – после прошлой ночи пикантные мысли его отвлекать не будут. А уж у Джона всегда найдется время на озорные мыслишки.

Но в любом случае сейчас не до того. Джон был полностью погружен в работу.

Он любил разъезды. Даже пусть в пределах города и ближайшего пригорода. Он не

мог в отличие от Томаса работать дома (считал, что дом нужен для отдыха, удовольствия, и уюта), поэтому, он предпочитал разъезжать на своем мустанге и возить все необходимое с собой.

К концу недели Томас сделал почти все, что от него требовалось. Сейчас пойдет работа для специалистов в области «сборки железа». Настройки микросхем и заливка программ. Затем наступит очередь дизайнеров. Они должны нарядить работу в красивый вид. Учесть все мелочи и пожелания заказчика. Затем Томас напишет дополнительные программы, намудрит систему обновления, и наколдует новое программное обеспечение.

Затем снова придет очередь Джона. Презентация готового продукта, возможные уточнения и доработки.

Каждое действие, это очередной шаг на встречу все еще сбывающейся мечте. Джон был уверенным, харизматичным и очень убедительным. За свою часть Томас тоже был спокоен. Он создал поистине нечто новое, повысив свой собственный уровень знаний и совершенства.

А потом наступит самая приятная часть. Пожинать плоды трудов своих, да будут они спелы и сладки, Аминь.

Но это потом.

А сейчас можно и расслабиться, решил Джон. Пятница плавится на вечернем асфальте, не охотно разрешая вечерним теням расползаться по стенам домов.

Когда Джесси нет в городе, а Томас с Джулией заняты своими делами, он любил провести часок-другой в небольшом парке возле своего дома. Джон жил в центре города, обожал стиль «лофт», и всегда любил запах городских улиц и идущую то них энергетику. Но рожденный на ферме он любил жизнь в пригороде. Эту любовь не зальешь в бетон и не спрячешь, замуровав в кирпичную стену. Поэтому он выбирал жилье не далеко от клочка природы, распустившейся на пересечении пяти главных улиц.

Джон сидел на скамье, читал газету и потягивал двойной латте со льдом, купленный на вынос в лавке с кофе и круассанами.

Теплый вечер, освежающий напиток и легкое чтиво. Хороший вечер.

Джон читал статью о банковских нововведениях. Джону нравилось читать такие статьи. Он мало что понимал в банковской сфере, однако это расслабляло его постоянно работающие мозги. Легкое и в тоже время не отупляющее чтиво хрустящих газетных страниц.

Он внимательно читал строки и не сразу заметил движение на углу широкой газеты. Плавное движение. Почти не заметное.

Паучье движение.

Джон уставился на маленького, серого паучка. Тот замер на секунду (словно оценивал обстановку), а затем, быстро перебирая лапками помчался к пальцу Джона. Джон резко дернул рукой и стряхнул паука с газеты. По случайности паук отлетел на скамейку.

– Гад! – Он быстро скрутил газету и дважды шлепнул ею по пауку.

ХЛОП! ХЛОП!

На редких прохожих в этой

части парка Джон внимание не обращал. Но кричащий мужчина в костюме со свернутой газетой в руке привлек их внимание. Он дважды отлупил скамейку газетой: видимо, наткнулся на что-то досадное.

Очень досадное.

Джон смотрел на раздавленное тельце.

Опять паук. Это уже третий за неделю с небольшим.

Какого черта?

Пауки мстительны.

Да ладно тебе. Просто совпадение. Оглянись, ты в парковой зоне. Уж если где и обитать этим мелким тварям, то тут им самое место. Подумаешь, заполз на газету.

Хлоп-хлоп, и конец истории. Он смахнул газетой мертвое тельце с лавки, но садиться обратно почему-то не захотел. За скамейкой росло два дерева, видимо с одного из них и спустился гаденыш.

Они преследуют тебя!

Джон скривился. Ну что за глупости! Тревога, навеянная рассказом Джессики, казалось, была забыта, но выходит, что вот она: выползает из карманов памяти наружу. Такой вечер и все насмарку? Ну уж нет. Пересядь на другую скамейку, допей кофе, дочитай статью, и все придет в норму.

Так он и поступил. Джон выбрал скамейку стоящую ближе всего к выходу из парка; в том месте, где было меньше растительности.

Спустя десять минут кофе был допит, а статья прочитана. Джон решил было просто посидеть и насладиться тишиной вечера, но настроения уже не было.

Проклятый паук все испортил! Что-то в последнее время вокруг много паучьего дерьма.

Джон встал и побрел к выходу из парка. В голове тягучим киселем спутались мысли. Он попытался настроиться на рабочие моменты прошедшей недели, но в этой области его жизни все было тип-топ. Переключив свои мысли на Джессику, Джон надеялся, что ему в голову полезут приятные фантазии, однако почти сразу же полезли воспоминания о ее рассказе про тетку-паучиху.

Ассоциативный ряд в действии чтоб его.

Увидел паука – убил паука.

А теперь что?

Увидел паука – убил настроение?

Кажется, кто-то переутомился. Надо бы вытащить Томаса с Джул прошвырнуться по центру. Как в былые времена. Джон не сомневался Джулия его поддержит.

Тьфу, блин! Что за дрянь?

Джон выскочил из своих раздумий как пробка из «игристого». Проходя мимо дерева, он вляпался лицом в паутину. Точнее в тонкую нить, что тянулась от дерева. Он замахал руками перед лицом, провел ладонями по лбу, и быстро провел по волосам, словно отряхивая их после пыльного помещения.

Этими же нервными движениями провел по плечам и спине; вдруг какой-нибудь паук сел на него? Джона передернуло.

Все, хватит! Возьми себя в руки.

Стараясь дышать как можно спокойнее, Джон быстрым шагом вышел с территории парка и направился к дому.

Ему очень хотелось забраться в душ, и смыть с себя остатки испорченного вечера.

По скамейке, на которую пересел Джон, проворно пробежали два длинноногих паука-сенокосца*, и плавно спустившись по паутине на землю засеменили по следам, оставленных его ботинками.