Темные элементы

Amalie Brook

Где-то над головой пела птица, несмотря на сильный дождь. Алиса с тоской подумала, что это последний дождь уходящего лета и скоро листья пожелтеют и опадут. Сквер станет золотисто-красным и ей станет негде прятаться.

Когда дождь немного утих, она увидела, что из-за подстриженных кустиков к ней идет отец. Сергею скоро пятьдесят и за последние пару лет он сильно поседел. С молодости ему удалось сохранить подтянутую фигуру и потому он казался моложе. Алиса никогда не видела его злым или раздраженным. Он был на редкость тихим и спокойным человеком. Даже странно, как у такого могла появиться ненормальная дочь.

–

Замерзла?
– спросил он, набрасывая на плечи Алисы пиджак.

– Нет.

– Я закурю?

– Как хочешь.

Отец всегда спрашивал разрешения, хотя дети давно выросли и ничего против курения не имели.

– Не обижайся на маму, она хотела как лучше, - сказал Сергей после небольшой паузы.

– А как лучше?

Он щелкнул зажигалкой и кончик его сигареты затлел алым огоньком.

– Ей хочется, чтобы ты была счастлива, чтобы не сидела дома целыми днями, развлекалась.

– Для этого необязательно делать из меня посмешище.

– Алиса, она не собиралась делать из тебя посмешище.

– Тогда зачем тащить меня туда, где каждый будет тыкать пальцем?
– девушка бессильно взмахнула рукой.
– Пап, я знаю, что у меня не все в порядке, что я больная.

– Алиса...

– Да, это так. Не надо пытаться делать вид, что все нормально. От этого мне только хуже.

– Мы с мамой хотим тебе помочь. Прости, если делаем что-то не так. Просто это очень тяжело -- не понимать своего ребенка. Ну что, идем домой? А то ты заболеешь.

Он протянул ей свою широкую ладонь, точь-в-точь как в детстве. Алиса невольно улыбнулась, подобрала с земли балетки и, взяв отца за руку, пошла следом.

Нелегко иметь больного ребенка и жить с этим, она понимала. Но еще хуже жить и знать, что ты обуза и никто не знает, что с тобой делать. Она и сама не знала.

Ее родители заботились о ней, любили, но у каждого эта забота была разной. Мама всегда боялась, что Алиса натворит глупостей, а отец твердо знал, что она не сделает ничего лишнего. Сергей не дал Алле бежать следом за дочерью, потому что знала, Алиса не прыгнет с моста, и не броситься под первую попавшуюся машину. В чем-то он понимал свою дочь гораздо лучше остальных. Он понимал, что лучшее, что может исполнить -- это оставить ее в покое.

***

Следующие три дня прошли спокойно, без провалов, страшных снов и ссор.

Алла выбрала самый безопасный вариант -- оставить все как есть и не давать никакой реакции на поведение Алисы. Хотя всем своим видом она будто бы говорила, что недовольна. Сама же Алиса и вовсе предпочла запереться в своей комнате, выходя только на завтрак и ужин.

– Алиса, - мама вошла в комнату и как всегда застала дочь на окне с книгой.
– Хватит сидеть тут, иди прогуляйся. Погода вон какая хорошая.

– После.

– Ну хватит уже. Сил нет на тебя смотреть.

– И не смотри, если нет, - так же ровно ответила девушка.

Алла махнула рукой и ушла. Она стерпела, когда Алиса спорила по поводу праздника, стерпела, когда дочь выскочила из машины и умчалась куда-то под дождь, стерпела даже смятое как старая тряпка платье в корзине для мусора. Алиса стала просто невыносима и Алла в глубине души понимала, что причина

тому не болезнь, а что-то другое. Только вот что -- неизвестно.

После стольких лет Алла пришла к выводу, что совсем не знает свою дочь. Не знает, что с ней происходит, какая она на самом деле и чего хочет. Всю жизнь она старалась, искала лучших врачей, читала о новых препаратах, платила бешеные деньги за обследования. Но итог оказывался одинаковым -- у Алисы не находили ни одного серьезного психического расстройства. Небольшая нестабильность, легкая обсессия, нервное истощение. Не больше. Все врачи как один отмечали, что девушка умна, развита и полностью осознает себя. Откуда брались эти проклятые провалы - загадка.

Поначалу Алле казалось, что если не обращать внимания, проблема уйдет сама собой. Она старалась делать вид, что у Алисы нет приступов, хотела доказать дочери, что та нормальная и ничем не отличается от остальных. Она никак не хотела признаваться даже самой себе, что у ее ребенка неизвестная проблема с психикой и никогда не будет нормальной жизни.

Еще и Гена. Погруженный в свою науку, младший брат, тут же сочинил какую-то нереальную теорию о параллельных мирах и принялся забивать девочке голову. От таких идей можно свихнуться по-настоящему.

Но больше всего Аллу злил Сергей. Муж вел себя как тряпка. Он никак не мог проявиться твердость и заставить Алису слушаться, пить лекарства, ходить к врачу вовремя. Его забота выражалась только в разговорах и молчаливой поддержке. Даже странно, что Алиса была ближе с отцом.

Алиса сбросила одежду и ступила на мягкий белый коврик. С длинным ворсом. Точь-в-точь как у доктора Журавлева в кабинете. Она распустила волосы и посмотрела на себя в зеркало.

Раз за разом прокручивая в голове тот злосчастный праздник, Алиса никак не могла забыть свою несдержанность. Глупая, почти детская реакция на парочку, запершуюся в кабинке туалета. Собственное застывшее лицо, залитое краской, отраженное в зеркале и поза неподвижной статуи.

Алиса впервые попала в такую пикантную ситуацию. Она давно знала, каким бывают отношения мужчины и женщины, но только в теории. Вся нормальная жизнь проходила мимо нее, а собственная длилась от провала до провала.

Разглядывая свое отражение в зеркале, Алиса никак не могла понять, красива она или нет. Нравится ли ей эта девушка напротив. Худенькая, среднего роста, с длинными русыми волосами. С тонкой талией, мягкой линией живота, плавным изгибом бедра и небольшой грудью. Раньше она не задумывалась о внешности. До того самого вечера. Алиса помнила довольный смех девушки, имя которой стерлось из памяти. Алиса думала о том, что тоже хочет попробовать и узнать, ради чего она рискнула изменить мужу.

Из узкой форточки подул ветер. Алиса решила, что стоит закрыть ее, чтобы не простудиться. Она обернулась, сделала шаг и провалилась.

На этот раз ресторан.

Полутемный зал, ровные звуки рояля, томный глубокий женский голос. Чувственный, с легкой хрипотцой. В воздухе висел дым сигар, щекоча ноздри.

На сцене играл музыкант в белом фраке, а рядышком на стуле с изящным мундштуком в блестящем платье в огромным разрезом сидела ослепительной красоты белокурая певица. Ее волосы были взбиты в воздушные локоны, а губы были ярко-алыми. Она пела какую-то песню, слов которой Алиса совершенно не узнавала.