Темные дороги

О'Делл Тони

– Кстати, насчет Эсме, – буркнула Мисти. – Ее мама передала тебе подарок.

Эмбер уставилась на нее. Фыркнула:

– Тоже мне подарок.

– Вы о чем? – недоуменно спросил я.

– Она заходила сегодня днем и оставила для тебя кулинарные рецепты и книгу, – сквозь зубы проговорила Эмбер. Слова «рецепты» и «книгу» она почти выплюнула. – В гомика превращаешься или вроде того?

– Или вроде того, – сказал я.

– Что такое «в гомика»? – спросила Джоди.

– Да, точно, в гомика, раз не можешь найти

себе девчонку.

– Что за книга?

– Огромная, – выпалила Джоди. Эмбер рта не успела раскрыть. – Как телефонный справочник.

– И о чем она?

– Институт искусств Чикаго. – В голосе Эмбер удивление смешивалось с отвращением.

– И на записке номера страниц с картинами, которые, по мнению миссис Мерсер, тебе понравятся, – равнодушно произнесла Мисти.

Эмбер подарила ей еще один свирепый взгляд.

– С каких это пор тебя интересует искусство? – подозрительно спросила она.

– Меня много чего интересует, о чем тебе необязательно знать.

– Извините, пожалуйста, – ехидно протянула Эмбер. – Только странно все это. Дикость какая-то. Миссис Мерсер передает тебе рецепты и книгу. Будто ты женщина или вроде того.

– Или вроде того, – повторил я, и Джоди засмеялась. Я улыбнулся ей.

– Хихикайте, хихикайте, – тряхнула головой Эмбер. – Но эта дамочка – та еще птичка. Надо же, соизволила добраться до нас. А наряжена-то как!

Подумав, я решил отреагировать на последнюю фразу.

– Что не так с ее нарядом? Кроме как в джинсах, я ее не видел.

– Ну да. Только уж очень в обтяжку для ее возраста.

– Ее возраста?

– Просто обалдеть, что она на себя напялила в этот раз.

– И что же она напялила?

– Крошечные розовые шортики и коротенький драный топик из варенки. Позорище. – Эмбер скривилась от омерзения.

– Ты просто завидуешь. Сама в бутике «Фетттн Баг» положила глаза точно на такие же шорты, – сказала Мисти.

– Почему же это позорище? – промычал я, жуя гамбургер и пытаясь представить себе Келли Мерсер в шортах и топике.

– Потому что она – старуха. Жалкое зрелище. Эти дамочки за тридцать считают, что парням приятно на них смотреть?

– Бедная Ким Бейсингер, – сказал я. – Оказывается, на нее противно смотреть.

– Кто такая Ким Бейсингер? – спросила Джоди.

– Ты понял, о чем я, – не сдавалась Эмбер.

Я расправился с гамбургером. Процесс приема пищи занял у меня секунд десять. Достав из холодильника кока-колу, я принялся пить прямо из банки. Обратно к столу садиться не стал – времени нет. И получите – поперхнулся.

– Вот бы посмотреть на тебя, Эмбер, после тридцати. Жду не дождусь, – сказал я, прокашлявшись.

– После тридцати ты меня не увидишь. Я буду далеко.

– Ты будешь жить в трейлере в двух шагах отсюда с пятью детьми и без мужа.

Взгляд ее сочился ядом.

– Знаешь что, Харли? Собралась было оказать тебе

услугу, да раздумала. Иди ты лесом!

– Услугу? – засмеялся я. – На работу, что ли, устраиваешься?

– Как насчет девчонки, которая не прочь с тобой встречаться?

В голове у меня замельтешили рецепты, книга и розовые шорты. Пришлось отвернуться. Щеки – хоть прикуривай.

– Неинтересно, – сказал я.

– Ты даже не знаешь, кто она.

– Если кто-то из твоих знакомых, то и знать не хочу.

Я направился к выходу. Мне еще переодеться надо. И так на работу опаздываю. Эмбер заступила мне дорогу.

– Как насчет девчонки, которая не прочь с тобой… – Она помедлила, облизнула губы и прошептала: – Трахнуться.

– Отстань от меня.

– Я серьезно.

– Отвяжись.

– Эшли Броквей. Ее брат Дасти с тобой в одном классе. Она на тебя запала. Дура.

– Сколько ей?

– Как мне.

– Шестнадцать? Проехали.

– В чем проблема? Тебе самому только девятнадцать.

– Мне почти двадцать.

– И что? Однажды ей исполнится семнадцать.

– Забудь.

– Что это ты такой разборчивый? Она не ребенок.

– Она ребенок.

– А сам-то?

Зазвонил телефон. Я попросил Мисти ответить.

– Хочешь узнать, какое у меня предсказание? – пристала Джоди.

– Чудесно, Харли. – Эмбер чуть не уперлась в меня грудями. Лифчика на ней не было. Вот бы посмотреть! Спятил, ни в коем случае! Гадость какая! Типа как выкопать папашу из могилы. – Вот ты, значит, как. Помни, дареному коню в зубы не смотрят.

– Предсказание, – не унималась Джоди.

Эмбер повернулась и, виляя задом, удалилась в душ.

– Это была миссис Шенк, – сообщила Мисти, вернувшись от телефона.

– Кто?

– Шенки живут за Мелоунами. Перед въездом на мост. У них ванна для птиц и прихожая голубая. Даг и Круз ездят с нами на автобусе.

– Кто?

– Она видела, как ты съехал с дороги и простоял так почти час. Говорит, не хотела тебя беспокоить, тем более вид у тебя был «не подходите близко». Хочет убедиться, благополучно ли ты добрался домой.

– Что?

– Нечего было врать, – сердилась Мисти. – Она бы все поняла.

– Что? – повторил я. – Кто?

Мисти вслед за Эмбер покинула кухню. Джоди что-то писала. Я вдруг забыл, что собирался делать.

Звуки гремели у меня в ушах. Слух как-то болезненно обострился. Я слышал, как скрипит по бумаге карандаш Джоди, и знал, что она пишет ПАМАЛИТЬСЯ ЗА ДУШУ ПАПЫ. Я слышал, как Мисти взбивает подушку, чтобы расположиться перед телевизором, и знал, что это та самая плоская, засаленная голубая подушка, которую папаша брал с собой на охоту. Я слышал, как Элвис во дворе обнюхивает свою миску, и знал, что пес голоден. Я слышал, как вода стекает по голому, покрытому пеной телу Эмбер, и знал, каких мест Эмбер касается.