Тёмные дни
Шрифт:
Лоб нестерпимо чесался. А ещё ему было трудно дышать. После того, как нос перебили в третий раз, Джазир бросил пытаться его вправить. Ему было глубоко плевать, как он выглядит, проблема состояла в том, что воздух с трудом проходил через правую ноздрю. В обычной жизни его это не беспокоило, но когда приходилось одевать полный боевой костюм, включавший в себя шлем, Джазир ненавидел всё на свете.
К счастью, эта операция не продлится долго. Самое большее, с чем им придётся столкнуться — это пара бойцов. Остальные — просто мясо. Приказы Господина были крайне просты. Как и в прошлый раз, взять девчонку
Судьба большей части этого стада Господина не волновала. Если быть точным, он сказал: «Можешь делать с ними, что пожелаешь. Хотя я не советовал бы тебе заливать улицы реками крови». Реками — Джазир и не собирался. Так, ручейками, может быть. У него давно руки чесались по оружию. В прошлый раз он беспечно пустил своих бойцов одних. Сам командовал из штаба. И всё чуть не кончилось провалом.
Джазир до сих пор помнил, как гневался Господин. А для него не было ничего хуже, чем впасть в немилость. Он должен хорошо служить своему Господину, этому сильнейшему и мудрейшему из людей.
Именно поэтому сегодня Джазир командовал операцией лично. И ещё потому, что надеялся найти себе достойных противников среди тех двоих, что чуть не порушили их планы в прошлый раз. Господин подобрал его ещё мальчишкой, разглядев в нём талант. После этого, всю свою жизнь, Джазир сражался. И, как бы ни хвалили его учителя и Господин, Джазир никогда не переставал совершенствоваться.
Он пощупал боевой нож в чехле. Тот оттягивал ремень приятной тяжестью. Слишком большой для любого другого бойца, он был любимым оружием Джазира. О, с его помощью он мог творить чудеса. Как в бою, так и в подвалах Крепости, когда от него требовались его другие умения. Конечно, Джазир любил и пострелять. Но не было ничего слаще тяжести ножа в руке, силы, перетекающей из него, и ощущения лезвия, входящего в чужую плоть.
Джазир знал, что эти двое тоже сражаются на ножах. Редкое для этого города умение. Он предвкушал хороший бой. Сегодня его нож вдоволь напьётся крови. И если при этом тот, черноволосый, умрёт, что ж, Господин сказал, взять живым «если получится». Джазир чувствовал, что может не получиться.
— Второй — Центру. Отряд на позиции, приём, — донеслось из динамика.
— Третий — Центру. Мы на месте. Бойцы готовы. Приём.
— Центр — всем циркулярно. Начать наступление!
***
Корт осмотрел людское море, качавшееся перед ним. Молодые и старые, семьями и поодиночке, учителя и работяги, инженеры и студенты — они все доверили ему свои жизни. Поначалу Юта пыталась вести счёт прибывшим, но уже спустя час бросила. Их было несметное множество — сотни и сотни. Они вливались через переулки мелкими ручейками, соединяясь в единый мощный поток.
Неподготовленные, испуганные, многие уже неделями недоедающие, они смотрели на Корта, как на мессию, как на божество. Корт улыбался всем и отвечал снова и снова на одни и те же вопросы: правда ли это? Есть ли спасение? Поможет ли он? Корт крепче стискивал зубы и отвечал скупыми заготовленными фразами.
Юта справлялась куда лучше. С самого утра она была возбуждена и нетерпелива. Миллион раз спросила их с Джаром, что будет,
Юта верила в это. Потому, когда Корту становилось слишком тяжело смотреть в эти полные надежды лица, обращённые к нему, он обращал своё — к ней. Его луч надежы, его свет во тьме.
Пришло и много знакомых. Сослуживцы, сокурсники по Инженерному, друзья детства. Некоторые не узнавали его. Другие пугались, как будто увидели призрак. Но у Корта не было времени расшаркиваться со всеми и объяснять, что было с ним за эти уже почти семнадцать лет. Он говорил им держаться ближе и переходил к следующим.
Друзья Юты тоже нашли её. Она долго обнималась с визжащей девчонкой в пирсинге. Другие вели себя более сдержанно. Вопросов было слишком много, а времени — мало. Пришла пора выдвигаться.
Корт поднял руки, привлекая к себе внимание, и отдал приказ выходить. В последний раз он обернулся на стены Лиатраса. Больше он их не увидит. От самого разлома по пустыне тянулась длинная вереница людей. Те, кто был здесь, имели шанс выжить. Но гораздо больше оставалось там, заточённые в этих стенах навсегда. Корт сделал всё, что мог. Больше сделать он был не в силах.
Медленно он двинулся по песку вперёд, давая людям возможность привыкнуть к темпу. Юта — рядом. Собранна и молчалива. Должно быть, она сейчас тоже прощалась с городом. Так же, как он, — навсегда.
Они собрали людей ранним утром, у разлома. За пять часов до предполагаемой встречи у радиостанции. Информацию о настоящем месте распространяли «сарафанным радио». Юта боялась, что так об их планах узнает слишком мало людей, но другого выбора не было. Это был самый безопасный и, как оказалось, весьма эффективный способ.
Было опасение, что некоторые действительно придут к радиостанции. На этот случай Корт оставил там Джара. Хранитель должен был спрятаться и наблюдать. И, в случае, если там появятся люди, тихо вывести их из города. Это было несколько рискованно, но Корт не очень переживал об Организации. Вандегрид обещал ему безопасный выход, и Корт его получил.
Что же касается «хвоста»… «хвост» и так будет. Корт и Джар оба знали об этом. Юта единственная оставалась в неведении. По большому счёту, вся эта сцена разыгрывалась для неё. Корт понимал, что рано или поздно она узает о том, что он сделал. Но предпочитал, чтобы это случилось «поздно». Потому что, насколько он знал Юту, это могло окончательно заставить её отвернуться от него. А это было единственным, чего боялся Корт в этой жизни. Всё остальное для него и так было потеряно.
***
Люди были усталы, голодны и оборваны. Они шли почти три недели, несмотря на то, что частичное затмение солнц помогало передвигаться. Оно происходило теперь несколько раз в день. То Аттрим, то Таурис поглощала тень Ассаима. Будто наевшись, он всё рос и рос. С каждым днём набухал, раздувался, нависал громадой. Но сейчас Корт даже видел в этом плюс, потому что в эти часы можно было спокойно идти, не боясь, что кого-то хватит солнечный удар. Если бы не помощь Ассаима, ему не удалось бы перевести людей через пустыню. Это Корт понимал очень хорошо.