Тёмные Агнцы
Шрифт:
— Да… — шепнула Розалин. — На протяжении нескольких месяцев он просто целовал и обнимал меня.
— И этим он сорвал предохранитель в твоём мозгу, заставил испытать так называемый эффект американских горок — ужас и экстаз сплелись в сложный эмоциональный узел, который вызвал прилив адреналина. В тот момент твоя психика попыталась защитить тебя, поэтому окрашивала ужас переживаемого в возбуждение и наслаждение, чтобы ты не сломалась.
Розалин слушала внимательно, но не смотрела на психиатра, и, уперевшись руками в коленки, сидела неестественно прямо.
— Тебе не понравилось, то что ты услышала сейчас? — осторожно спросила Марта.
— Дело не в этом, — слишком быстро ответила девушка. — То есть в ваших словах есть смысл, я даже поверю, что
Она молчала так долго, что Марте пришлось самой прервать тишину.
— То, что сейчас тебя по-прежнему это беспокоит, совершенно нормально…
— Нет, не так, — прервала её Розалин. — Я по-прежнему его хочу, вот что меня пугает.
И хоть Марта никак этого не показала, ибо идеально контролировала себя и свои реакции, сказанное девушкой её насторожило.
— Я хотела бы лучше тебя понять, — ласково начала она, — поэтому, если сможешь, если захочешь, расскажи подробнее, что именно тебя пугает сейчас.
От испытываемого дикого стыда, Розалин вновь спрятала руки в лицо.
— Фредерик постоянно снится мне, — простонала она едва слышно так, что Марте пришлось напрячь слух. — Почти каждую ночь, а после этих снов я просыпаюсь от собственных стонов. Я всё ещё хочу его. Именно его, хоть он по-прежнему пугает меня до дрожи. Никого другого не могу возжелать. Все остальные мужчины меня пугают не меньше, но ни от кого я не испытываю такого сильного возбуждения, как при воспоминаниях о Фредерике. Он постоянно говорил, что я принадлежу только ему, и это словно отпечаталось на мне, моей жизни и желаниях, поэтому я ни с кем не могу ни встречаться, ни строить каких-то отношений, не могу избавиться от страха и дикого возбуждения при мыслях только о нём! Я постоянно мастурбирую вспоминая его образ и то, как он ласкал меня! Моя сексуальность растоптана, ведь так?! — вскричала Розалин и, вскинув голову, посмотрела на психиатра обезумевшими глазами. — Моё влагалище сломано, раз течёт только при мыслях о нём?! Я больная?! Извращена настолько, что хочу маньяка?! У меня какая-то сексуальная дисфункция?!
Марта едва сдержалась, чтобы не подорваться к ней и не заключить в объятия, настолько эмоции ужаса и отчаяния Розалин передались ей, что, казалось, обожгли душу. В груди больно защемило, сердце так сильно заколотилось, что резко перехватило дыхание, а тело объял холод. Поэтому мгновение Марта молчала, пытаясь совладать с собой и собрать мысли в кучу, ведь в её работе эмоциям не было места.
— Ты не больная и не сломанная, Розалин, — глубоко вздохнув, спокойным ласковым голосом произнесла психиатр. — Сейчас я не могу ничего утверждать насчёт сексуальной дисфункции, для точного ответа мне нужно будет собрать тщательный анамнез, оценить общее состояние твоего здоровья, узнать наличие других проблем как сексуального так и нет характера. И если ты захочешь, то мы начнём тщательное обследование. Однако, для начала я хочу, чтобы ты кое-что поняла. Пережившие подобную травму исцеляются проходя несколько стадий. Может начаться с одной стадии, потом перейти в другую и снова вернуться к началу — это нормально. Каждый переживает подобные травмирующие события по-своему, по времени это может занять много лет, опять-таки всё сугубо индивидуально. Но ты не виновата в том, что сейчас происходит с тобой, ибо всё это результат травмы. Всё, что ты мне сейчас рассказала — нормальная реакция твоей психики, это не ужасно и не отвратительно. Я тебя не осуждаю, и мне бы очень хотелось, чтобы ты тоже себя не осуждала. Я понимаю, насколько тебя всё это пугает, но со временем мы разберёмся, что именно с тобой происходит, только это не будет быстро. Тебе нужно будет набраться терпения, а я в свою очередь сделаю всё возможное, чтобы облегчить симптомы, которые тебя мучают.
Кажется, эти слова немного успокоили Розалин. Она выдохнула, опустила ошалелые очи, сгорбилась и взяла новый бумажный платочек, в который шумно высморкалась.
— Я предлагаю тебе оставить этот разговор на следующий раз, чтобы я смогла подобрать программу для тщательного обследования, —
Розалин покачала головой.
— Не знаю… Это дикое желание меня беспокоит больше всего. А ведь Фредерик всё ещё безумно меня пугает. Головой понимаю, что здесь я вроде как могу не бояться, что он не найдёт меня, но моя душа буквально разрывается от какого-то предчувствия или… Не знаю, может так говорит во мне страх… Он ведь убил человека из-за меня. Его сестра говорила, что он жесток, и оно понятно, он ведь сын главаря мафии.
— Я правильно поняла, что ты говоришь про Фредерика Элломарда?
— Да, про него.
— Но так как он мафиози, значит, причастен к любой жестокой деятельности своей группировки, ты ведь это понимаешь?
— Что вы хотите этим сказать?
— То, что ты не могла контролировать его действия по отношению к себе, — мягко произнесла Марта. — Ты не виновата, что он так с тобой поступил, никак его не спровоцировала или что-то ещё, он сам сделал выбор. Убил он не из-за тебя, он сделал это, потому что захотел. И ты не виновата, что теперь страдаешь из-за травмы, которую он оставил.
— Я это понимаю, но как избавиться от чувства вины?
— Я напишу тебе и вышлю на твою электронную почту несколько упражнений, чтобы проработать этот момент, а ты решишь что именно тебе подходит, а что нет.
— Хорошо.
— Есть ведь что-то ещё, что тебя беспокоит, верно?
Розалин подняла на психиатра глаза и тут же опустила.
— Вы меня что, читаете как открытую книгу? — с нервным смешком спросила она.
— Это просто опыт наблюдений, но если тебе это дискомфортно, я не буду задавать вопросы, — с доброй улыбкой произнесла Марта.
— Лучше задавайте, мне так будет проще понять саму себя, сконцентрировать внимание, а то оно очень сильно переключается с одного чувства на другое.
— Договорились. Тогда вернёмся к началу. Я вынуждена уточнить этот вопрос, так как это одна из моих обязанностей в отсутствии Тревора… Ты сказала, что не чувствуешь себя здесь в безопасности, но если опустить момент с чувством преследования, которое является результатом травмы, ты сможешь ответить, что именно пугает тебя в поместье? Быть может определённые люди? Телохранители? Освещение, сигнал тревоги или график работы, всё это тоже может усугублять твоё состояние, а для составления полной картины мне нужно знать всё.
Розалин тяжело вздохнула и снова высморкалась.
— Меня пугают ребята из команды, — медленно начала она. — Они немного странные, в смысле, я понимаю, что у них тоже что-то не в порядке, как у меня, но для меня они все такие непредсказуемые, я не знаю, чего ожидать от них.
— Понимаю твои чувства, и соглашусь. Все наши ребята личности достаточно сложные, всем им пришлось очень много пережить, и порой их поведение может казаться странным, — осторожно подбирая слова начала психиатр. — Но здесь все мы семья… Неблагополучная, — нежно усмехнулась она, — но мы с Тревором стараемся помочь им и сгладить острые углы в их характерах, поведении и взаимоотношениях. И как бы они не пугали порой, никто из них не причинит тебе вреда… Знаю, что Хью несколько раз сильно испугал тебя.
Розалин бросила на Марту быстрый взгляд, потом, начав рыскать по кабинету в поисках того, за что можно уцепиться, несколько раз открыла и закрыла рот, как выброшенная на берег рыба.
— Ты не виновата, — мягко произнесла Марта. — Ты ничего не сделала, чтобы он поступил с тобой так, это был его выбор, а ведь он не имел никакого права к тебе подходить, Тревор запретил. И именно поэтому я собираюсь с ним серьёзно поговорить, у меня как раз назначена с Хью встреча через два часа. Никто здесь не причинит тебе вреда, Розалин, мы с Тревором будем говорить с каждым из них, и в конечном итоге всё наладится. Ведь, пусть ребята и кажутся странными, но они все очень добрые и стоят друг за друга горой. Каждый день жертвуют собой ради всех нас. И тебе они не причинят зла, по крайней мере я сделаю всё, чтобы этого не случилось.