Темное солнце

Евдокимова Лидия Григорьевна

– Нам с тобой предстоит гораздо более печальная участь, Дора, - так же тихо ответила Милена.
– Я предполагаю, что придётся использовать наши яйцеклетки. Колонисты почти не подходят для столь долговременного проекта. Слишком мало среди них высокорожденных и биоэнергетов. Единицы. Для искина Севера и Варгейна вообще придётся выращивать конструктов-слуг, другие там не выдержат.

– Мои яичники - к твоим услугам, - скривилась Хатор, но спустя мгновение уже превратила эту мину в улыбку.
– Подожди, для Чистильщика не нашлось людей?

– Стабильных не нашлось, - Ван Хорн тихо вздохнула.
– Придётся изобрести новую расу.

Безопасник прочёл по губам этот разговор, но ничего

не сказал. Он и так все знал гораздо лучше дам, и их мнение его позабавило. "Пожалуй, с Дарой стоит поговорить приватно, - подумал он.
– Она может сыграть роль и в моих планах".

Излияния Ветриса прервал энергетик. Он вежливо покашлял в кулак, пока увлёкшийся навигатор разливался соловьём, описывая перспективы развития народов под управлением мудрых искинов, сейчас зревших в сердце мастерских корабля.

– Многоуважаемый Ветрис наверное, забыл, что сомнительной чести переноса матриц сознания заслужили только лишь некоторые из присутствующих, - он ощерился, тяжело дыша. Пострадавший от выбросов радиации в реакторном отсеке во время торможения, энергетик чувствовал себя отвратительно, а невесомость, включённая в рубке ради ослабевшего капитана, вызывала у него тошноту. Хотелось кого-нибудь убить.
– Трое. Но вы забыли об одной важной составляющей системы равновесия. Вы, капитан, примерите на себя одеяния созидательного Света Солнц, и с этим сложно спорить. Навигатор станет вашей, кхе-кхе, союзной силой и олицетворением Луны, хотя на эту роль и не подходит, потому как старается стать первым...
– высохший за время вахт человек с клочковатой серой шевелюрой бросил ненавидящий взгляд на красавца-навигатора, брезгливо наблюдавшего за попыткой измарать его грязными намёками.
– Ну, с Тьмой, хранящей безопасность, я согласен. Кому еще обеспечивать выбраковку и отбор?

– Короче, Пеленгас, - капитан помял небольшой шарик, встроенный в подлокотник его модифицированного Миленой кресла, и медблок вспыхнул несколькими розовыми огоньками.
– Если есть, что сказать, говори. Или пусть продолжит Ветрис, он хотя бы это делает красиво.

– Подчиняюсь, - нехорошо улыбнулся энергетик. Капитану осталось вряд ли больше, чем ему.
– А куда девать всё то дерьмо, которое получается в результате? Кто отвечает за переработку и утилизацию? Раз уж мы стали создавать свою мифологию, основываясь на сказаниях нашей бывшей родины, будем последовательны. Нам не хватает в пантеоне божества, ответственного за смерть!

– И кого же ты предлагаешь на эту роль?
– спросил безопасник, опередив даже капитана. Но ответ он уже знал наперёд. "Этот сукин сын хочет бессмертия, - подумал Варгейн, делая пометку в памяти, - и хочет примазаться к моей стороне силы. Каков подлец..." - Себя?

– Да хотя бы и так, - энергетик выпятил впалую грудь, и непроизвольно поскрёб серебрящуюся от лучевого удара щеку.
– Пеленгас Кирин, бог Смерти и разложения. Звучит хорошо.

– Только выглядит отвратительно, - Ветрис обернулся к капитану, смотревшему на все из-под полуприкрытых век, ища поддержки.

– Как и положено божеству смерти, - Варгейн улыбнулся, показывая, что не против такого союзника. "Глаз с тебя не спущу, собака, - подумал безопасник, изучая заблестевшие от возбуждения серые глаза будущего врага.
– И сотру при первой возможности".
– Но четвёртый искин еще не готов. Я визирую приказ, если позволит капитан.

Сэл Литан закрыл глаза, чтобы не слышать этого бедлама. Время уходило с каждым вдохом, а нужно было успеть еще столько всего. Идея энергетика претила ему, но казалась логичной. Да и роль он подобрал себе из тех, что не каждый захочет взять. Экипаж совершал переход в полном составе, по мере готовности приёмников-искинов

и механизмов Эгиды. Кроме инженера, но тот, кажется, собирался проспать все тысячелетия в капсуле стазиса. "Я не боюсь смерти, - подумал капитан.
– Но я боюсь гибели нашей расы. Они не знают, но родины больше нет. Она мертва, и даже сквозь три столетия я не могу забыть её последний вопль, раздавшийся на волнах разума. Мы, и еще несколько успевших стартовать ковчегов - вот и все, что осталось от народа, который достиг звёзд. И погиб от них же. Навигатор уже выбрал тот мир, к которому отправятся наши дети, когда два солнца сгорят, и на их колыбель обрушится Тьма. Мы выживем. Клянусь".

– Подтверждаю, - сказал он так тихо, что все поневоле напрягли слух.
– Варгейн, Орф, запустите еще один процесс синтеза искина. Места для размещения остальных уже созданы на поверхности?

– Пока нет, - инженер оторвался от планшета.
– Тектоническая карта не составлена.

– Ускорьтесь, - Сэл поднял ладонь, и указал ею на дверь в рубку.
– На сегодня всё.

По одному, стараясь не столкнуться в объятия невесомости, все покинули круглое помещение, пронизанное светом звёзд. Варгейн подплыл к креслу капитана, и завис перед ним.

– Пеленгас не должен выжить, - челюсти Литана сжались.
– Варгейн, он может все испортить.

– Он не выживет, - начальник службы безопасности поморщился.
– Матрица будет выращена с ошибкой кристаллов, и спустя пять сотен лет он просто уснёт. Никто не испортит твой план.

– Позаботься о наших детях, - прошептал Литан, с неожиданной силой хватая Варгейна за воротник форменного гермокостюма.
– Или я достану тебя даже в искине, чёртов пройдоха.

– Будет сделано, - осторожно разжав пальцы, чтобы не сломать истончившиеся кости Сэла, сказал безопасник, и добавил: - Ты все еще веришь в успех?

– Верю. Вера - единственное, что у меня осталось.

"Зато у меня не осталось уже ничего, - подумал устало Крес, отпуская вялую руку капитана, который с трудом дышал в насыщенной кислородом рубке.
– Это еще не повод сдаваться, но и капитан уже не может принимать взвешенные решения. Что ж, план Сэла имеет шанс на успех... особенно если ему помочь. Я с этим справлюсь. Обещаю, Литан. Хотя бы в знак светлой о тебе памяти, капитан".

Начало

Морстен стоял на мосту, проходившим над переплетением лежащих много ниже дорог и переходов, соединявших разросшиеся за века спокойной тихой жизни окрестности Твердыни. Многочисленные постройки карабкались вверх по склонам незасыпающего вулкана, поднимаясь от самых границ бурлящего лавового моря, и выставляя наружу, из кратера, тонкие черные шпили. По дорогам двигались запряжённые медлительными уккунами скрипучие повозки, вмещающие до полтонны руды или припасов, и бодрым шагом шагали небольшие отряды стражи. Твердыня жила своей жизнью, в которой, как могло показаться, значение отдельно взятого человека можно было не учитывать.

Но приходилось. Особенно если одним из немногих людей в крепости был он сам. Гравейн, наёмник Империи, урождённый больше полутысячелетия назад на берегу одного из озёр, в Карраше. Пропавший без вести в последнем походе против Тёмного Властелина. По официальным записям в бездонных архивах Скалы Белого Пламени - убитый при взятии тронного зала. Тело доблестного наёмника, правда, так и не нашли.

Он вспоминал тот день с завидной регулярностью, так и не избавившись ни от шрамов по всему телу, ни от страха перед лезвиями алебард, которыми его проткнули. Его и тогдашнего Властелина, который встретил свою гибель, так и не сойдя со своего трона, до последнего сражаясь с Сёстрами Медноликой, мастерами тени.