Темное сердце
Шрифт:
Впрочем, охота пошла моему организму на пользу, приучив обходиться малым. Мне не только удалось нарастить полный, пусть и слегка облегченный вариант чешуйчатой брони, но и заставить ее функционировать в качестве камуфляжа. Пришлось научиться маскировать и крепить самые уязвимые точки. Игра сразу засияла яркими красками, а участники вдруг поняли, что добыча умеет больно кусаться. Теперь у меня появился шанс не только ударить, но и продолжить охоту, оторвавшись от погони, или пересидеть в укромном месте.
Нежданчик, как эмоционально выразился Ягай, прилетел чуть позже. В тот день меня загнали в угол и принялись методично вскрывать защиту. Опыта
В тот раз я по глазам видел, что группа уже не сомневалась в победе. Добыча запуталась в силовых линиях, не способна маскировать уязвимости. Выдохлась. Неуклюжего мамонта оставалось только повалить и затоптать. Тем неожиданней оказалась кровавая плеть, махом вспоровшая контрольные точки западни. Мгновение назад связанный по рукам и ногам пленник вдруг вскочил и, рубанув ею наотмашь, скрылся в темноте лабиринта. Такая плеточка — типичное орудие кровососов. Любимый инструмент, весьма редко встречающийся у обычных магов. Пока группа разобралась, что ни Лилька, ни Ренат не имеют к этому отношения, я был уже далеко. Реакция на произошедшее меня насторожила. Если спецгруппа лишь радостно оскалилась — им, видишь ли, только в кайф погонять непредсказуемое нечто, то Макаров просто промолчал. Никаких объяснений, лишь привычное «работай!».
Будто ничего не случилось. Меня же не отпускала мысль, что плеть — это очередной гостинец смерча, поглотившего в свое время достаточно кровососов, чтобы поделиться умением рубить людей на куски. В ту же ночь я впервые проснулся от ночного кошмара. Каменная пустыня. Ящер. И чувство полной безысходности. Подходила к концу вторая неделя обучения в группе Макарова, когда смерч перешел к активным действиям. И снова никакой реакции тренера. События принимали катастрофический оборот, когда в дело вмешался уже позабытый участник.
Мне позвонил Игорь и предложил встретиться. В последнее время священник частенько мелькал по телевизору. Страна с нетерпением ждала сентября, бурно обсуждая все новости, мало-мальски связанные с Высшей школой магии. Логично, что Церковь не собиралась упускать такой шанс укрепить свои позиции, и отцу Иллариону пришлось все свободное время выступать по телевизору с проповедями.
— Самый тяжелый груз несет не самый сильный, а самый глупый верблюд. — Мои слова прозвучали грубовато, но Игорь только рассмеялся в трубку.
— У Церкви другая точка зрения. Господь посылает испытания нам во благо, а этот, как ты говоришь, груз — это даже не испытания. Всего лишь работа. Но я понимаю, почему ты сердишься.
Скорей всего так оно и было: понять мою злость — дело нехитрое. Игорь взвалил на меня дело о жертвоприношениях, а сам пропал почти сразу после инцидента со знахаркой. Сперва я думал, что ему не понравилось, как «черти» увели Розалию Ивановну прямо из-под носа чернорясых. Потом увидел его интервью в очередных «Диалогах о…» в вечернем эфире популярного телеканала, и все встало на свои места. Церковник нашел себе другое занятие.
— Извини, Саш. — Кажется, он искренне раскаивался, но я-то уже завелся.
— Нет уж, отец Илларион. — Официальное обращение добавило порцию язвительности. — Я думал, что вам действительно важно найти убийц, а оно вон как получается. По телевизору мелькать
Эпизод действительно произошел буквально вчера, и Василек лично запретила мне продолжать дела церковников в отсутствие напарника. По словам Женьки, Игорь свою работу выполнил — прикрыл меня на первых порах, пока не окрепла сдерживающая татуировка. И откровенно говоря, рисковать в одиночку я больше не хотел. Меня чудом не покалечило. Повезло, что нарвался на идиота. Если бы не тренировки с ребятами Макарова, я бы уже проверял, что происходит с оборотнями после двух выстрелов в упор. Дядька, не будь дураком, самолично и под завязку начинил патроны рубленым столовым серебром. Бахнуло так, что в двери напротив нарисовался лишний «глазок» в два моих кулака размером.
— Неуютное зрелище, — уточнил сержант прибывшего на вызов наряда полиции.
Глядя на свои подрагивающие пальцы, я был вынужден с ним согласиться. Что хреново, мужик хоть и оказался слабеньким магом, но к нашим жертвоприношениям не имел никакого отношения. Да и вообще преступником не был. Увидел оборотня да и стрельнул с перепугу. Семью, говорит, защищал. Глядя на жмущуюся к проштрафившемуся папке зареванную семилетнюю дочурку, у меня рука не поднялась написать заявление. Ружье только согнул. На полицейских даже не пришлось давить ксивой. Мужики клятвенно пообещали подержать идиота суток пятнадцать да и отпустить с богом.
Вспоминая эту историю, я прорычал в трубку:
— Так вот, Игорек. Мне без тебя чуть башку не отстрелили!
— Сообщили уже, потому и звоню. Извинений тут недостаточно, но… — Он замолчал.
— Совесть замучила?
— Извини, Саша. Я не думал, что так получится. Вообще не стоило втягивать тебя в это дело.
Я задумчиво обдумывал неожиданно возникшую идею.
— Знаешь, я согласен на сделку. Мне нужно посоветоваться по одному вопросу, и, кажется, ты сможешь помочь. Идет?
Если подумать, звонок Игоря пришелся как нельзя кстати. Мне действительно требовалось поговорить с кем-нибудь из причастных к моим секретам. Василек и Коста просто не могли мне помочь, а за кривой ухмылкой Макарова явно читалось — «справляйся сам!». Мне требовался кто-то более гибкий, и, кажется, я нашел подходящего человека.
— Конечно. Буду только рад помочь.
Покладистость Игоря я списал на угрызения совести. В итоге мы договорились о встрече на набережной Москвы-реки и распрощались. Взглянув на часы, я понял, что, если хочу приехать вовремя, собираться нужно уже сейчас. Ехать к Крымскому мосту придется через весь город. Чем опаздывать, лучше лишний раз прогуляться по набережной. Тем более что свободного времени хватало, поскольку выстрел серебряной картечью неожиданно освободил меня от скучных пересмотров видеозаписей и листания анкет подозреваемых, которым я, собственно, и посвящал основную часть дня.
В отсутствие Игоря аналитики Сердюкова рвать жилы не собирались, а моего влияния хватило только на доступ в базу. Я так понял, что тамошние ребята тащили «дохлую корову» только из уважения к отцу Иллариону и Церкви. С самого начала ведьмаки очень плотно работали с церковниками, и между двумя организациями образовались крепкие доверительные отношения.
Мне ответили так:
— Тебе нужен этот висяк, ты его и колупай.
Павел заявил без обиняков, и, судя по его загнанному виду, давить было просто бесполезно. Зашивались они в работе.