Темное прошлое

Додд Кристина

– Мой отец встретил мать в парке, когда у нее был выходной и она пошла прогуляться. У мамы было небольшое наследство, доставшееся ей от бабушки. Отец постарался ей понравиться, и она вышла за него замуж против воли дедушки. И попала в настоящий ад. Разумеется, она потеряла место. Семья ее не хотела иметь с нею больше ничего общего. А мой отец оказался бессердечным негодяем. Сначала он спустил ее деньги. Потом заставил маму работать. Но это была не та работа, к которой она привыкла. Сначала мама шила – шила и шила дни и ночи напролет, пока у нее не начали болеть глаза. Потом

ей пришлось попрошайничать. Мама ненавидела попрошайничать. Стоять на углу с протянутой рукой под проклятия бывших знакомых и насмешки проходивших мимо мужчин, которые предлагали ей деньги за совсем другие услуги. Мой отец обычно бил их за это.

– Слава богу! – с отвращением произнес Уильям. Видимо, его обрадовало то, что отец Саманты проявлял хоть какие-то признаки благородства.

Но Саманта развеяла его надежды.

– Ему больше не нужна была моя мать, но никто другой не смел покуситься на то, что ему принадлежало.

И зачем только она начала исповедоваться? Теперь перед Самантой всплывали одно за другим воспоминания об ужасных, бесконечных днях и ночах, о постоянном чувстве голода.

– Моя мать родила меня в ужасных условиях, а отца даже не было рядом. Он уже ухаживал в то время за другой леди. Он любил делать из них дурочек. Низводить до своего уровня. Иногда у его женщин были деньги – тогда они бывали и у нас – достаточно, чтобы покупать еду и уголь.

Уильям погладил ее по волосам.

– Так тебе приходилось голодать и мерзнуть?

– Да, сэр. Хотя моя мама все отдавала мне, – теперь она испытывала знакомое с детства чувство вины. – Я знаю, что это неправильно, но я сидела перед огнем и ела ее еду.

– Сколько же тебе было лет? – Уильям гладил Саманту по спине, стараясь успокоить, но во всем теле его чувствовалось напряжение.

– Мама умерла, когда мне было семь.

– Семь? Тебе было всего семь? Значит, ты сделала свою мать счастливой уже тем, что выжила, – Уильям крепко прижал Саманту к себе. – Милая моя девочка, у тебя ведь еще нет своих детей. Вот что я тебе скажу: когда ты подаришь жизнь собственному ребенку, ты будешь готова на все – и голодать, и мерзнуть, чтобы только сохранить эту драгоценную жизнь.

Саманта чуть не рассмеялась ему в лицо, но это было бы несправедливо по отношению к Уильяму.

– Как вы наивны, сэр. Мой отец не испытывал ко мне ничего подобного. И достопочтенные родители моей матушки – тоже. Она говорила им, что у них есть внучка. Она умоляла их забрать меня к себе. Она, которая так ненавидела унижаться и просить, – пальцы Саманты впились в плечи Уильяма. – Но они отказали ей. Эти люди считали, что мама заслужила свою судьбу, а я – свою, хоть я и была тогда невинным ребенком.

– Ты должна пожалеть этих людей с их черствыми душами.

– Или возненавидеть за то, что они отвернулись от нас, – Саманта действительно ненавидела их. – Когда умерла мама, отец послал им весточку. Я была ему не нужна, и он, видимо, рассчитывал сбыть меня маминым родственникам. – Саманта покачала головой. Не зашла ли она слишком далеко? Не пора ли остановиться и замолчать? Она никогда не рассказывала никому того, что говорила

сейчас Уильяму. Слишком больно и унизительно было оказаться отвергнутой теми, кто должен был бы любить ее, чьей плотью и кровью она была.

– И как же ты выжила? Семилетняя девочка, о которой некому позаботиться?

– Я пела на площади. Попрошайничала. Подметала улицы. Делала все то, что делают бездомные дети в Лондоне. Тебе ведь наверняка не раз приходилось это видеть.

Уильям ничего не сказал. Наверное, теперь он презирает ее. Саманта выболтала все свои секреты. И он понял, что за женщина лежит в его объятиях. Саманту пробирала дрожь при одной мысли о том, что придется заглянуть ему в глаза. Но это нельзя было оттягивать до бесконечности. Саманта медленно повернула голову.

Уильям смотрел на нее… с сочувствием. И с прежним восхищением.

– Ты – замечательная женщина, – нежно взяв в ладони ее лицо, он поцеловал Саманту.

На глазах девушки появились слезы. Она отвечала на его поцелуй, глубокий и страстный. Ни с кем больше не будет она так близка, как с этим человеком. Саманта отдала ему себя целиком и полностью. И надежда начинала предательски шевелиться в ее душе. Но глупо, глупо было думать, что, если у Уильяма вызвали сострадание ужасные события ее детства, он примет также и все, что было с ней потом. И все же Саманта уже не могла остановиться. Кто знает, может быть… может быть, она и вправду обретет наконец свой дом.

Прижавшись лбом ко лбу Уильяма и глядя ему прямо в глаза, Саманта тихо сказала:

– Я поведала тебе все мои секреты. Теперь ты поделись своими.

Саманта не знала, что она ожидала услышать, но только не то, что услышала.

– Мои секреты? У меня есть только один. Я ловлю шпионов.

– Что-о? – Саманта удивленно заморгала.

– Вот видишь, как я доверяю тебе, – синие глаза его сверкали. Уильям задиристо улыбался и был похож сейчас на мальчишку. – Клянусь тебе, это правда. Я ловлю шпионов.

Какой же дурочкой была она до сих пор!

– Той ночью на дороге… ну конечно! – Саманта крепче сжала плечи Уильяма. – Но ведь это очень опасно!

– Опаснее, чем ловить разбойников? – поддразнил ее Уильям.

– Думаю, да, – серьезно ответила Саманта. – Разбойники – это зачастую люди, которым нечем больше заработать себе на жизнь.

– Ты слишком добра к людям, которые не заслуживают жалости, – довольно резко произнес Уильям.

Он ничего не понял! Она заботится о нем! О его безопасности!

– А шпионы холодны и безрассудны. Им не надо грабить тебя.

– Ты не совсем права. Шпионы крадут у нас наши жизни, нашу честь, наши земли, наших товарищей, верно служивших отечеству. Наших детей… наших жен!

Ситуация становилась все более странной.

– А я думала, твою жену убили грабители, – осторожно вставила Саманта.

– Перед смертью эти негодяи во всем признались. Им заплатили русские, чтобы они напали именно на Мэри, дождавшись, когда та выедет из лагеря. Я ведь и там, в Индии, делал все, чтобы очистить окрестности от русских шпионов. Вот они и решили избавиться от меня таким образом.