Темное прошлое

Додд Кристина

– Почему именно на математику, малышка?

– Потому что вычитание очень трудное.

– Только не для тебя, ты ведь самая умная из моих дочек, – громким шепотом произнес он.

– Вовсе она не самая умная! – воскликнула Кайла.

Уильям протянул руки, и дети подбежали к нему, чтобы обнять его. Они давно не обнимались вот так, все вместе, и Уильяму казалось, что, подняв голову, он увидит Мэри, глядящую с улыбкой на свое семейство. Но он увидел Саманту, и это вдруг показалось ему абсолютно правильным. Мэри понравилась бы Саманта с ее добротой,

ее преданностью, ее любовью к детям.

Агнес стояла чуть в стороне, наблюдая за тем, как он смотрит на Саманту. Уильям протянул руку своей взрослой дочери, и она с улыбкой протянула ему свою, которую он поднес к губам и поцеловал со всем почтением, которое полагалось теперь выражать этой девочке-женщине.

Уильям обнял их всех вместе и каждую в отдельности и заверил Кайлу, что именно она – его самая умная дочь, если не считать Генриетту, Мару, Вивьен, Агнес и Эммелин. После этого полковник Грегори подошел к Саманте: и почтительно поклонился единственной гувернантке, которой удалось взять верх над его непослушными дочурками.

– Вы творите в этой классной комнате настоящие чудеса, – искренне сказал он.

Саманта посмотрела на него серьезно и печально.

– Спасибо, полковник. Мне доставляет огромное удовольствие общаться с вашими девочками.

Уильям снова обвел взглядом свое семейство.

– Ваши платья уже готовы?

Они все заговорили одновременно, но полковник знаком призвал их к молчанию и указал на Агнес.

– Еще не совсем, папа, но скоро будут готовы, – ответила она. – Нам постоянно устраивают примерки.

– Это так скучно, – пожаловалась Генриетта.

– Я скажу портным, чтобы они прекратили работу, раз моей дочери скучно.

– Нет, нет! – испуганно воскликнула Генриетта. – Я притворяюсь, что я принцесса, у которой скоро первый бал, и совсем забываю о них. Вспоминаю, только если они уколют меня булавкой.

Все девочки со вздохом согласились.

– Мне не терпится увидеть вас в новых нарядах, – сказал Уильям. – А теперь мне надо идти распорядиться насчет праздника, а вас ожидает математика, – он потрепал по щеке Эммелин, затем Агнес, затем, сам не понимая, что делает, – стоящую рядом Саманту.

Девушка испуганно вздрогнула.

– Полковник Грегори! – воскликнула она. – Я ведь не одна из ваших дочерей!

Ее невольное движение и гневная отповедь только раззадорили его.

– А я вовсе не перепутал вас с одной из них, – сказал Уильям, глядя на нее горящим взглядом, говорившим яснее ясного, что он помнит события прошлой ночи и не позволит забыть и ей.

Густо покраснев, Саманта сжала губы и посмотрела на него взглядом женщины, которую невозможно завоевать. Разве что самым нежным оружием.

– Хорошего вам дня, мисс Прендрегаст, девочки.

Повернувшись, он вышел из классной.

Не одна из его дочерей! О да, он сознавал это каждой клеточкой своего тела.

14.

Уильям нашел Терезу там, где и ожидал, – на веранде, которую

она успела, как и обещала, превратить в центр подготовки приема. Стол перед нею был завален списками, карточками и конвертами. В руках у леди Маршан был колокольчик, которым она вызывала слуг. Слуги приходили и уходили, получали указания и отчитывались в выполнении ее приказов. Цветы в вазе, стоявшей на столе, – белые, розовые и красные гвоздики – весело трепетали на ветру. Глядя на Терезу, Уильям подумал, что из этой женщины получился бы отличный генерал.

И она была бы для него хорошей женой.

– Уильям! Наконец-то! – улыбаясь, Тереза протянула ему руки.

Полковник галантно поцеловал каждую, и Тереза тут же вновь схватилась за перо.

Уильям был лишь помехой, ненадолго завладевшей ее вниманием.

Обмакнув перо в чернила, она написала несколько слов, затем объявила:

– Я решила разбить шатры на лужайке между домом и озером, и, если позволит погода, все три дня будем накрывать ленч там. – Она выглядела свежей и прекрасной в элегантном желтом платье и шляпе с большими полями.

– Шатры на лужайке, – никогда в жизни Уильям не слышал ничего глупее. – Но зачем – у нас ведь имеется отличная столовая.

Тереза сердито нахмурилась.

– Но ты же не хочешь, чтобы мы все время ели именно там. Это было бы скучно. Нет, шатры на лужайке внесут разнообразие, к тому же сейчас в моде пикники.

– Что ж, – обреченно согласился полковник, – тогда придется устроить пикник.

Всю прошлую ночь Уильям провел в седле, он не успел выспаться, и у него попросту не было сил отговаривать Терезу от ее странных затей. Но он не мог также высказать своего раздражения. Ведь Тереза приехала сюда по его просьбе, чтобы помочь.

– Мне хочется произвести впечатление на моих гостей.

Особенно на лорда и леди Фезерстоунбо.

– Ну конечно, дорогой, – проворковала Тереза. – Ведь это твой первый прием после многих лет затворничества, – она потрепала его по руке, снова одарила весьма неискренней улыбкой и вернулась к своим спискам. – В первый день надо будет накрыть стол, чтобы все могли подкрепиться с дороги, потом они пройдут в свои комнаты, чтобы освежиться. Мы поставим стулья, но немного, чтобы гости постоянно перемещались. Для первого вечера мы создадим легкую, дружескую атмосферу. Комната для карточных игр, спорт на свежем воздухе, музыка. Леди будут петь…

– Не забудь о детях.

– О нет! Как я могу забыть о них! – с показным энтузиазмом воскликнула Тереза. – Дети, приехавшие с гостями, будут стоять рядом и мило улыбаться, потом можно потанцевать, если гости захотят. Ужин будет подан в полночь.

Если не считать шатров, предложенное Терезой ничем не отличалось от любого другого званого приема, но Уильям был не так глуп, чтобы высказать эту мысль вслух.

– Весьма необычно, – слукавил он.

– Спасибо. А на второй день мы приготовим стулья, накроем столы и сможем поесть на свежем воздухе, если погода позволит.