Темное прошлое
Шрифт:
– Но мне кажется, он сам хочет. По-моему, она ему нравится.
– Тогда и вы должны радоваться за него. Не может же он всю жизнь оплакивать смерть вашей матушки.
– Я знаю. И даже не хочу, чтобы так было, – Агнес прикусила губу. – Я отлично помню мамочку. И Вивьен тоже. Нам не надо другой мамы. Но нашим сестрам нужна женщина, которая… которую можно было бы назвать мамой.
Доводы Агнес были доводами взрослого мудрого человека. И от этого Саманте вдруг захотелось плакать.
– Но только не
Не подумав, Саманта выпалила:
– Лучше бы вы не были девочками. Она видит, что под носом будут расти шесть соперниц. – Саманта осеклась. Как можно было забыть, что Агнес вовсе не ее подруга? Да и возраст разделяет их.
– Она не может считать нас соперницами. Она старая, – Агнес обхватила руками голову. – А где ваша мама?
– На небесах.
– Вместе с моей. Как вы думаете, они там дружат?
Леди и подметальщица улиц? Саманте почему-то так не казалось.
– Возможно, – сказала она.
– Я проснулась однажды утром, и мне сказали, что мама умерла, – на наволочку капнула слезинка, которую тут же стерла Агнес. – А как умерла ваша мама?
– Она заболела, и у нас не было достаточно пищи, вот она и умерла, – на покрытом тряпками холодном полу, прижимая к себе семилетнюю Саманту.
– Как это ужасно!
– Да. Это было ужасно. Моя мама была доброй женщиной и хотела, чтобы я стала такой, как она. Доброй, честной и работящей. Но… – Саманта прервала себя. Вовсе не стоило открывать свое прошлое несчастной плачущей Агнес.
– Вы нравитесь мне, мисс Прендрегаст, – Агнес робко обняла ее.
– Спасибо, дорогая, – Саманта крепче прижала к себе девочку. – Ты мне тоже очень нравишься.
Агнес зевнула.
– Я так устала. У меня болит голова. И живот.
– Знаю, милая, – Саманте не хотелось больше говорить об этом. – Перевернись.
Агнес легла на живот и позволила Саманте помассировать ей спину. Через несколько минут девочка уже мирно спала.
– Бедная малышка, – пробормотала Саманта.
Громкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Кто еще?
Впрочем, она прекрасно знала, кто это. Только один человек мог так властно стучать в дверь ее спальни. На пороге наверняка стоял полковник Грегори.
Прежде чем открыть дверь, Саманта попыталась успокоиться, напомнила себе, что просто обязана сдерживать свой темперамент, не позволять ему вырваться из-под контроля, иначе те проблемы, от которых она сбежала из Лондона в эту глушь, встанут перед ней вновь.
Выскользнув из постели, она надела голубой фланелевый халат, потуже завязала пояс и только после этого открыла дверь.
На полковнике был черный костюм для верховой езды и высокие черные сапоги. На поясе висели черные кожаные перчатки. Он выглядел точно так
Так он снова решил напугать ее? Саманта почувствовала, как ее охватывает злость. Схватив Саманту за руку, мистер Грегори рывком вытащил ее в коридор и закрыл за ней дверь.
– Где моя дочь Агнес? – требовательно спросил он.
Полковник отлично знал ответ. Он наверняка видел девочку, мирно спящую в ее постели, но если ему нравится играть в глупые игры, что ж, пускай! Знавала она противников и поопаснее.
– Она спит в моей постели, полковник, – сказала Саманта, глядя ему прямо в глаза. – И знаете почему?
– Потому что моя гувернантка не способна подчиняться даже самым простым приказам.
– Потому что ее отец не справляется со своими обязанностями.
Его зрачки расширились, затем снова сузились.
– О чем это вы, черт побери?
– Этот ребенок, – Саманта махнула в сторону двери, – эта девочка, ваша дочь, не понимает, что с ней происходит.
Надо отдать ему должное, на лице его появилась неподдельная тревога.
– И что же с ней произошло?
Саманта не собиралась щадить его.
– Сегодня ночью она стала девушкой.
Полковник смотрел на нее, явно ничего не понимая.
Обманчиво спокойным тоном учительницы, объясняющей урок, Саманта медленно произнесла:
– У вашей дочери начались месячные кровотечения.
От неожиданности полковник вздрогнул.
– Мисс Прендрегаст! Мне не подобает обсуждать с вами подобные темы!
Да как он смеет?
– А с кем же прикажете мне это обсуждать? Вы ведь ее отец. Вы претендуете на то, что отвечаете за все, что происходит с вашими дочерьми. Но при этом игнорируете такой важный вопрос! А ведь им предстоит пройти через это всем по очереди!
Рот его непроизвольно приоткрылся, затем закрылся. Впервые с того момента, как они встретились, полковник явно не знал, что сказать.
– Я ничего не игнорирую, – наконец выдавил он из себя. – Ничего, что касается моих дочерей. Но ведь это… естественное явление, и я был уверен, что об этом рассказал им кто-нибудь из их учителей.
– Этого не было в расписании, – почти прорычала Саманта, прислоняясь к стене и складывая на груди руки. Она едва сдерживалась, чтобы не схватить его за плечи и не встряхнуть как следует. – Женщины ничем не лучше мужчин. Им тоже не нравится объяснять ребенку, что скоро закончится его беззаботное детство. А тело созреет для взрослой жизни, и кое-что в этой взрослой жизни весьма неприятно и даже болезненно. И как посмели вы предположить, что кто-то другой возьмет на себя эту ответственность?