Тёмное пламя

Зима Ольга

Ворона вскидывает руку, перехватывая рыжие искры, гася их собственным лоскутным рукавом, а одна искорка бьется и ищет выход из воздушной ловушки, как будто светлячок в фонаре.

— Ну вот и доказательства, король Дей, Шайя, Луг, Грей, — озадаченный пёс приподнимает к Бранну морду край недоверчиво. — У нас тут образчик магии одного небезызвестного благого Дома. Их перепутать невозможно.

На эти слова искра разгорается злой осой, наливается не рыжим, а красным цветом. Я помню!

Я помню такие оттенки заклинания, они были в ходу еще до Проклятья, когда Дом Леса, пожалуй, слишком часто ошивался возле Дома Солнца и облизывался на трон.

Хотя, пожалуй, момент не слишком показательный, Дом Леса примерно так себя и вел все то время, что вообще существовал. Однако я вспоминаю момент около двух тысяч лет назад — и возможно ли, что маг Дома Леса помогал друидам еще в те времена? Прорваться в Черный замок? Ши против ши на фоне войны с людьми?

— Дом Леса? — мой волк подозрительно принюхивается, и я не знаю как, но чувствует совершенно правильно. — Ты хочешь сказать, Бранн, что распространению омелы по замку способствовал кто-то из Дома Леса?

Бранн встряхивает воздушную ловушку, как обычную вазу, рассматривает искру, напоминая своего деда пристальностью взгляда, отвечает медленно:

— Я не хочу сказать, король Дей, — мой волк успевает раздраженно вздохнуть, когда Ворона договаривает, поводя ушками. — Я говорю: это магия Дома Леса. Более того, тебе будет интересно узнать, король Дей, что наложена на замок она была примерно две тысячи лет назад…

Дей расслабляет плечи — значит, это не нынешняя война. Вернее, переговоры.

— …а обновлена недели три назад, — Бранн снова встряхивает искру, наблюдая переход от бледно-рыжего к кроваво-красному. — Обновляли её гораздо слабее, чем создавали, но чтобы разбудить, сил хватило. Поэтому омелой оплетен не весь твой Дом сверху донизу, король Дей, а всего лишь некоторые стены.

— Всего лишь?! Да она чуть тебя не убила! — мой волк, получивший подтверждение самым невеселым догадкам, злится, не собираясь преуменьшать опасность.

— Это была случайность, король Дей. Мало кто пострадал от омелы столь сильно, друидам нужна постоянная пища, а не разовые пиры, — преувеличивать опасность, впрочем, Бранн тоже не дает.

Фуф, мой волк, как вы результативно проводите утро! Еще только-только показалось солнце над краем благих ёлок, а у вас уже бьется в воздушной ловушке вражеская магия, по спальне кружится пепел, гнездо омелы изничтожено, а Дом Леса поставлен под подозрение.

Всего одно благое утро!

Мой волк вздыхает так, будто слышит меня, приподнимает брови над серебристой повязкой, подходит к стене и Бранну ближе, но больше рыжих искр не вылетает. Неблагой радостно удерживает магическую пленницу в банке, словно мальчишка первую самостоятельно пойманную рыбку.

—

Надо сообщить Джареду. Он знаком с политикой Дома Леса больше, чем на протяжении двух тысяч лет, он может знать или вспомнить что-нибудь, что нам пригодится, — мой волк рассуждает последовательно и разумно, даже не торопясь, как обычно.

— Это хорошая мысль, король Дей. Ваш зверь-Советник способен верно оценить почти любую перспективу: дальнюю и ближнюю, а уж знакомую точно, — Ворона приподнимает ушки радостно, в окружении Дома Волка врагами намечается брешь. — Надо только позвать его…

— Позвать кого?

Дей и Бранн одновременно оборачиваются, недоумение на их лицах написано очень большими буквами, а в дверях спальни стоит Советник собственной персоной и со сдержанным интересом обозревает беспорядок, созданный совместными усилиями благого и неблагого.

— Итак, кого вы собираетесь звать? — острый взгляд примечает все детали облика обоих ши.

Отдельно останавливается на копоти и щепках в образе Вороны, ободранных костяшках и опаленных прядях в образе Дея. Бьющаяся светлячком искра привлекает внимание Джареда в последнюю очередь, но приковывает намертво.

— Откуда это? Его не должно здесь быть!

Холодный Советник выходит за рамки своего образа, ноздри вздрагивают, губы растягиваются в улыбку, больше похожую на оскал. Выдыхает и заканчивает:

— Я же вытравил их еще тогда! Давно! — указующий перст находит бьющуюся теперь словно в страхе искру.

Бранн неосознанно прижимает ловушку к себе, укрывая не очень-то дружелюбную, но нужную искру от взгляда Советника. Джаред натыкается на перемазанные в пепле и саже руки Вороны, сощуривается сердито.

— И кто-нибудь мне объяснит, почему король Дей смотрится так, будто оборонялся от пламени и отбивался мебелью, а неблагой Бранн — словно атаковал пламенем и укрывался от мебели?

Ворона растерянно оглядывает руки и лицо Дея, опускает взгляд к своим ладоням, вынимает свободной рукой вонзившуюся в шов между лоскутами длинную щепку и отбрасывает в кучку, оставшуюся от крепкого до недавнего времени стола. Дей приглаживает волосы, усмехается во все зубы, подбоченивается, но раскрывать секреты утренней разминки не спешит.

— Довольно самонадеянно, король Дей. Вы же знаете, все тайное рано или поздно становится явным! — Джаред наполовину одобрительно, наполовину недовольно блестит серыми глазами. — Пусть вы не сознаетесь в этом, но откуда у вас, во имя старых богов, взялась искра давнего заклятья?

— Это чрезвычайно занимательная история! — мой Дей хлопает Ворону по плечам с размаху, и тот тоже улыбается, легко и тихо. — И я обязательно поведаю ее тебе, Джаред, в месте поуютнее, желательно, в твоем кабинете!