Тёмное пламя

Зима Ольга

Бранн окончательно успокаивается, изумрудные феи вьются, радуясь очередному неблагому решению благой загадки. За окнами сереют сумерки, светает, заводят свои ежеутренние песни разные птахи, роскошествуя так, будто по-настоящему наступает весна.

Некоторое время мой Дей и наш неблагой сидят в задумчивом молчании, каждый подытоживает для себя день и делает выводы, но если мой Дей решительно собирается выйти к своему королевству в скорейшем порядке, то к чему приходит Ворона, сказать трудно. Ну хоть каскадами не развлекается.

—

Спасибо, просто Дей. Король Дей, я не хотел убивать твоего благого подданного, но он не оставил мне выбора. Если бы я пощадил его, клин между Домами продолжили бы вбивать активнее.

Да, мой волк, сильно яснее от его слов не становится.

— Мне жаль Франта, как жаль было бы всякого ши, — в задумчивом голосе Дея правда проскальзывает сочувствие, — но ты поступил правильно, Бранн, а Дом Леса, похоже, нуждается в хорошем назидании. И меня беспокоит, зачем они пытались тебя убить.

Неблагая Ворона по-прежнему спокойно пожимает плечами, окончательно расслабляясь:

— Затем же, зачем и все остальные, кто когда-либо хотел меня убить, — смотрит прямо в лицо моего волка, и мне кажется, видит его совершенно таким же, как до потери глаз, — я чем-то помешал.

Дей кивает и отвлекается, снова обращаясь к разговору целиком — и в мыслях, и в действиях.

— Я прошу тебя, Бранн, постарайся не терять из виду офицера Мэя. А если заметишь что-то подозрительное, сразу сообщай или ему, или мне, или Джареду. Вся эта свистопляска с друидами, Лесом и магией мне вовсе не нравится!

Бранн, которому тоже есть, что порассказать о друидах, магии и Лесе в неприглядных красках, молча соглашается с моим Деем, а за лоскутным воротником начинает звенеть и копошиться второе неблагое создание.

Фуф, мой Дей, да, раннее утро, вероятно, время фей! Особенно заполошных и нахальных!

Шайя стрелой вылетает из-под воротника Вороны, описывает восьмерку вокруг голов моих ши, заставляя Дея любопытно дернуться вслед за звуком, а Бранна — повести левым здоровым ухом.

— Пи-илик! Принц-король Дей! Пилик-пилик! Как я рада вас, пилик, видеть! — голубая фея просто рассыпает искры вокруг, звенит и пикирует с высоты в опасной близости от щеки моего Дея. — Я хотела вам, пилик, сообщить, пилик, что я!..

Требовательно зависает возле руки волка, на что Бранн сияет феями в ответ, берет Дея за кисть, переворачивает ладонью вверх, обустраивая Шайе площадку. Мой волк улыбается. Фея усаживается на широкую хваткую ладонь, свешивает ножки, болтая ими и изредка задевая тыльную сторону ладони.

— Я хотела вам сообщить, пилик, принц-король Дей, пилик, что ужасно вам, пилик, благодарна! — феечка аж подпрыгивает от радости на месте, заставляя моего волка усмехнуться более весело и явно.

А

вот я не понимаю, что такого в ощущении подпрыгивающей на ладони неблагой феечки! Фуф! Маленькая охальница! Все бы ей возле волков виться!

— И за что же? — мой волк заинтригованно приподнимает брови, а вот Бранн рядом просто тихо улыбается, видимо, понимая логику Шайи, но не спеша раскрывать её секреты.

Как будто в этой крошечной головке может уместиться какая-то логика!

— Я вам, пилик, очень-очень-очень, пилик, признательна! — прикладывает ладошки к груди, хлопает ресничками так, будто мой волк может об этом знать. — Вы к нам, пилик, приставили та-акого симпатичного, пилик, офицера!

Бранн едва сдерживает смех, глядя на озадаченного Дея и благоговеющую Шайю, отворачивается, но мой волк все еще не убрал руку с плеча Вороны — и чувствует подрагивание. Наш король радостно хмыкает, представляя Мэя и Шайю, их знакомство и общение, аккуратно сводит ладонь в горсть, приближая к фее пальцы, чтобы погладить звенящее создание.

— Этот офицер Гво-как-его-дальше-я-забыла-пилик-мэй очень, пилик, симпатичный и, пилик, воспитанный! — фея голубеет явственнее от поглаживания большим пальцем моего волка по голове и болтает ножками еще энергичнее. — И такой, пилик, ответственный, что ну просто пилик! Он даже, пилик, от меня пытался, пилик, третьего-принца-Бранна, пилик, защищать!

— Вот об этом, Шайя, говорить не стоило, — Ворона улыбается, но старается принять строгий вид, — только представь, как отнесутся к несостоявшемуся подвигу офицера Г-вол-к-х-мэя остальные волки, если узнают, что он не может противостоять твоей магии?

— Ох, да, пилик, я не подумала, пилик, пообещайте, принц-король Дей, пилик, что никому не скажете! — Шайя таким же образом голубеет и от смущения.

— Не скажу, не скажу, — мой волк улыбается все шире. — Но ты правда атаковала Мэя магией? И вышла победителем?

— Еще как, пилик, правда! Только, пилик, вылетела! — подбоченившаяся фея гордо улыбается. — Я вылетела, пилик, победителем! А потом решила, пилик, помиловать офицера, а то он был такой, пилик, милый! Вот третий-принц-Бранн, пилик, там был! Он, пилик, подтвердит!

Мой волк с нескрываемым интересом поворачивается к Вороне.

— Что, прямо подтверждать, просто Дей? — Бранн веселится ничуть не меньше, в его голосе тоже звенят феи, но изумрудные. — Тогда подтверждаю, честью и силой подтверждаю, что Шайя офицера Г-вол-к-х-мэя победила и пощадила в честном бою.

— Вот так-то! Пилик! — теперь она раздувается от гордости.

И я не понимаю твоего восторга по этому поводу, мой Дей! Когда от гордости раздуваюсь я, ты так не реагируешь! Или реагируешь, как мне не нравится!