Темное очарование
Шрифт:
Наяву Порция оказалась даже прекраснее, чем в самых его откровенных, горячечных снах. Шелковистая масса темных кудрей рассыпалась по подушке, обрамляя раскрасневшееся лицо, припухшие от поцелуев губы были соблазнительно полуоткрыты. Упругие груди с задорно торчащими сосками порозовели от его неистовых ласк. Взгляд Джулиана скользнул по телу девушки, задержался на узкой талии, чтобы потом спуститься вниз, к изящным бедрам и треугольнику курчавых волос внизу живота.
Почувствовав, что уже больше не в силах противостоять искушению, Джулиан вытянулся рядом
Порция задрожала всем телом. В этот момент она и в самом деле почувствовала себя кошечкой, его кошечкой, сладострастно извивающейся и мурлычущей от наслаждения, когда хозяин ласково чешет ее за ушком. Она зажмурилась — смотреть на то, как его длинные аристократические пальцы порхают по ее телу, словно по клавишам рояля, было свыше ее сил. Казалось, ее тело превратилось в чуткий инструмент, послушный рукам Джулиана. Прерывистые вздохи, стоны наслаждения, которые он извлекал из него, слились в мелодию страсти. Подняв ее к вершинам наслаждения, Джулиан отстранился. Не чувствуя больше его прикосновений, Порция с трудом открыла затуманенные глаза. Ей казалось, она умирает. Еще никогда до этого она не была так уверена в бренности собственного существования.
Первое, что бросилось ей в глаза, было склонившееся к ней лицо Джулиана.
Девушка слабо ахнула.
Джулиану не было нужды смотреться в зеркало — он и без того знал, что он там увидит. Оскаленные клыки, налитые кровью глаза… маска жуткого монстра. Джулиан даже не пытался спрятать от нее лицо. Пусть увидит его таким, как он есть, решил он — кровожадное чудовище, снедаемое лютым голодом, утолить который может только она.
Он ожидал, что девушка, вскрикнув от ужаса, попытается оттолкнуть его. Но вместо этого неожиданно прочел в ее лице сострадание.
— Ты проголодался? — чуть слышно прошептала она.
По губам Джулиана скользнула ленивая усмешка.
— Проголодался? Да, можно сказать и так. В общем, ты права… мне действительно нужно подкрепиться.
Прежде чем она успела ответить, он вдруг быстрым движением скользнул вниз.
Губы Джулиана двинулись тем же путем, что и его руки — касаясь тех же самых мест на ее теле, и по спине девушки пробежала восхитительная дрожь. Она еще успела заметить, как он сдерживается, стараясь не поранить ее клыками, и выгнулась дугой, едва сдержав стон наслаждения. Острый кончик его языка перенес ее в какое-то темное и опасное подобие Эдема, где они оба могли вкусить запретный плод, не опасаясь быть изгнанными из рая. Джулиан стал для нее всем: ангелом и одновременно змием-искусителем, величайшим соблазном — и единственной надеждой на вечное спасение. Что-то подсказывало ей, что он не отступит, пока она не сдастся, согласившись по доброй воле отдать ему себя… принадлежать ему навеки, душой и телом.
Запустив руки ему в волосы, Порция чуть слышно стонала. Волны наслаждения одна за другой прокатывались по ее телу, заставляя ее содрогаться. Дождавшись, когда она забилась на постели, оглашая воздух хриплыми криками, Джулиан сделал неуловимо быстрое
Прошло немало времени, прежде чем она смогла снова открыть глаза. Джулиан склонился к ней, ощупывая пристальным взглядом ее лицо.
— Знаешь, ты перепугала меня до смерти, — прошептал он. — В какой-то момент мне даже показалось, что ты сейчас снова потеряешь сознание.
Чувствуя, как ее тело все еще слабо содрогается, Порция улыбнулась неуверенной и смущенной улыбкой.
— Что ты… я бы скорее умерла, чем согласилась пропустить хотя бы миг этого, — дрожащим голосом призналась она. — Уж не знаю, что за колдовство ты использовал и что ты делал со мной, но упасть в обморок… ни за что на свете!
По губам Джулиана скользнула дьявольская ухмылка.
— Это что… вызов? — прошептал он, вскинув одну бровь.
— Ну, если хочешь. Потому что я ведь все равно не смогу тебе помешать, верно? Да и вряд ли захочу, — без тени смущения призналась она.
— Вот и хорошо, — невозмутимо кивнув, Джулиан откатился в сторону и принялся расстегивать панталоны. Порция округлила глаза — ей показалось, тонкая ткань панталон натянулась до такой степени, что вот-вот лопнет.
Внезапно перепугавшись почти до обморока, девушка схватила его за руки. Все ее мужество вдруг разом испарилось.
— Наверное, немного поздновато для того, чтобы демонстрировать девичью стыдливость, но… не мог бы ты задуть свечи? — смущенно пробормотала она, старательно пряча глаза.
Глаза Джулиана потемнели. Жгучее желание внезапно сменилось сожалением. Вздохнув, он поднес ее руку к губам, нежно поцеловав один за другим дрожащие пальчики.
— Ради тебя, любовь моя, я бы согласился даже погасить луну — не то что какие-то свечи!
Она не успела ответить. Соскользнув с постели, Джулиан шагнул к канделябру. Прежде чем задуть свечи, он бросил на нее последний взгляд, и девушка, перехватив его, почти пожалела о своей опрометчивой просьбе. Пока он одну за другой гасил свечи, она не сводила с него глаз, уливаясь неуловимой грацией его движений, любовалась выпуклыми мышцами груди, плоским животом, длинными мускулистыми ногами. Во рту у нее внезапно пересохло от желания. Ярко вспыхнула и погасла последняя свеча, и ночь приняла их в свои объятия. К удивлению Порции, обступившая ее темнота вдруг придала ей мужества. И когда Джулиан вновь оказался рядом с ней, именно она первая потянулась к застежке его панталон.
Проворные пальцы девушки, расстегнув одну за другой пуговицы, запутались в плотной ткани. Потом что-то подалось, панталоны поползли вниз, и руки Порции скользнули по его обнаженному телу. Джулиан чуть заметно задрожал. Ей не нужно было видеть его, чтобы почувствовать, какой вдруг напрягся. Она нащупала в темноте его восставшее копье, в который раз удивившись его величине.
— Неудивительно, что в первый раз было больно. Ни за что бы не поверила, если бы такое уже не случилось однажды.