Темное Крыло

Хант Уолтер

Все это наводит на один важный вопрос, Бойд: а вы уверены, что после всего этого вы остались человеком?

– Сэр!
– Сержант резко выпрямился.
– Боюсь, что не совсем понял, то что вы сказали!

– Все очень просто. Вы действительно человек? Вы считаете себя представителем земной расы?

Бойд не ответил, но посмотрел в сторону, фокусируя взгляд на укрепленной на стене электронной карте Новых Территорий. Текущее местоположение "Бискейна" в районе А'анену, за границей Империи, было обозначено небольшой светящейся голубоватой точкой, мерцающей

в кромешной тьме космоса.

– Сколько вы прослужили в морской пехоте, Бойд?

– Семь лет, сэр, - сержант вновь повернулся лицом к Сергею, его челюсти сжались.

– А давно ли участвуете в боевых операциях?

– Пять лет назад меня включили в десантную команду "Кембриджа", сэр. А на "Бискейне" я уже почти три года.

– Что вы думаете о зорах?

– О зорах, сэр? Я...
– Эти скорострельные вопросы явно застали Бойда врасплох. Он сделал паузу и взглянул на свои руки, словно мог найти там ответ.
– Я считаю их врагами, сэр.

– И вы совершенно уверены в этом?

– Да, сэр. Я уверен.

– Хорошо, - Сергей сложил руки перед собой.
– Не знаю, остались ли вы полноценным человеком или нет, но я хочу напомнить вам о необходимости сохранять уважение к своим противникам. Ваша экспертиза будет иметь очень важное значение, и я должен быть уверен, что ваша преданность Империи не найдет неправильного применения.

– Я понимаю, сэр.

Сергей встал, и Бойд через какую-то долю секунды сделал то же самое.

– Пойдемте со мной, сержант. Вам придется кое с кем встретиться.

Ррит поочередно спад и выполнял упражнения, оставаясь в неведении, что его ждет в ближайшем будущем. Порой ему казалось, что это не так уж и важно. Сон способствовал залечиванию его ран и избавлял от приступов головокружения. Физические упражнения пробуждали некоторый аппетит к тому жалкому подобию настоящей пищи, которое время от времени появлялась в его клетке.

Слово "клетка" наиболее точно подходило к месту его заключения. После своей унизительной неудачи он и не имел права находиться где-либо еще. Кроме того, изучив свою камеру, он понял, что у него не было даже надежды выбраться отсюда. Так что ему приходилось находиться здесь, подобно посаженному в клетку артха, единственным отличием от которого оставался его обесчещенный меч, чипа, лежавший в углу и время от времени испускавший мягкое урчание, словно разговаривавший сам с собой.

"По крайней мере, здесь не такой яркий свет", - подумал Ррит, вспоминая об ослепительном бело-голубом освещении, которое почему-то предпочитали эсГа'уЙал.

В любое время суток освещение в его камере оставалось неизменным, поэтому единственным способом определения времени для него стал подсчет периодов сна. Когда в его камеру вошел первый посетитель, Ррит знал только то, что это произошло после его третьего пробуждения.

Он только начал расправлять крылья после сна, когда дверь в его клетку открылась, в нее вошел какой-то землянин, после чего дверь опять плотно затворилась.

Из самых глубин его души поднялась ярость, гнев,

вызванный годами упражнений по укреплению духа, каким-то краем сознания он уже определял, насколько быстро сможет выхватить свой чипа и какова вероятность того, что он убьет прислужника эсГа'у, прежде чем убьют его самого. Однако какая-то странная апатия удержала его на месте. Вместо этого он просто выпрямился, поставил крылья в положение Осторожного Приближения и сложил руки на груди.

– Я Ррит из Гнезда Тл'л'у, - сказал он на языке благородных, хотя знал, что уже не имеет права говорить на нем.

– эсЛиХэЙар, - четко, хотя и не без запинок, ответил землянин.
– Я знаю, кто ты такой, се Ррит, - добавил он на языке землян, который, к удивлению Ррита, стал ему понятен.

– Ты говоришь на языке благородных?
– спросил Ррит, в равной мере ошеломленный и заинтригованный.

– Да. Точно так же, как и ты можешь говорить на моем языке и понимать его, - ответил землянин. И это было действительно так: на каком бы варварском наречии ни изъяснялся землянин, Ррит без труда понимал его. Это была определенно одна из форм телепатии, но такая, с которой Ррит прежде не сталкивался.

– Тогда скажи, к какому Гнезду и роду ты принадлежишь?
– спросил Ррит.

– Меня зовут Кристофер Бойд, - ответил землянин.
– Старший сержант имперской морской пехоты. Я родился на Эммаусе, Эпсилон Эридана III. Это я прервал вашу церемонию саХу'уэ на командном пункте Ка'але'е А'анену, уничтожив...

– Я припоминаю, - прервал его Ррит, слегка повернувшись к стене и машинально скользя взглядом по изображенным там хРни'и.
– Насколько я понял, ты один из исследователей нашей расы.

– Нет. Вовсе нет. Точнее сказать, я не был им до последнего времени. На на борту Ка'але'е А'анену, се Ррит, произошло нечто такое, чего я до сих пор не понял. Я надеюсь, что ты поможешь мне разобраться с этим.

Крылья Ррита приняли положение Сдержанного Гнева, и он вновь повернулся лицом к землянину.

– Почему ты думаешь, что я пожелаю помочь тебе в чем-то, нечистый слуга изгоя?

Последний эпитет привел Бойда в секундное замешательство. Он знал, что коммодор Торрихос видит и слышит все, что происходит в камере, в том числе и эту злобную реплику. По правде говоря, ничего другого от пленного зора и не ожидали - особенно от такого, который едва не взорвал космическую базу вместе с шестью имперскими звездолетами и несколькими тысячами морпехов.

– Я не являюсь последователем эсГа 'у, - после короткой паузы сказал Бойд.
– И ты наверняка уже знаешь об этом.

При этих словах он бросил взгляд на меч, никчемно лежавший на полу в углу камеры.

– Мой чийа и то, что я могу узнать, благодаря ему, тебя не касается, возразил Ррит, и его крылья изменили положение. К своему удивлению, Бойд понял, что теперь они выражали зародившееся любопытство, что немало противоречило очевидной враждебности последних слов зора.

"Интересно, понял ли это коммодор?" - подумал сержант.