Темнеющее море
Шрифт:
«Откройте иллюминаторы! Выбегайте!»
Почти с поднятыми парусами и полным наполнением, «Валькирия», казалось, мчалась к другому кораблю. Бушприт прошёл, словно метка, по грот-мачте «Юнити» и дальше, пока Болито не увидел тот же самый квартердек, направляясь к высокой корме «Американца» с её сверкающим орнаментом.
Затем весь борт «Единства» словно взорвался длинными языками пламени, а пороховой дым заклубился по снастям, словно туман.
Тяжёлые железные обломки обрушились на нос и бак «Валькирии», перевернув несколько орудий, но жертв было
Но и без того было плохо. Люди бежали, оглушённые и истекающие кровью, а другие лежали там, где их раздавило. Кровь, трупы, куски тел были разбросаны, словно каша, а младшие офицеры и лейтенанты пытались навести порядок. Некоторые выстрелы были сделаны выше, и матросы уже толпами поднимались наверх, чтобы починить свисающие узлы оборванных снастей.
А вот и высокая корма «Юнити», окна ее каюты ярко сияли над левым бортом «Валькирии», словно причудливый утес.
Второй лейтенант Дайер крикнул: «Готовьтесь, ребята! Стреляйте как хотите!» Затем он закрыл лицо руками и упал, а его место занял перепуганный мичман. Американцы стреляли с гакаборта, и огромные осколки взметнулись по шканцам, словно перья, когда невидимые стрелки увидели эполеты адмирала.
Орудия главной палубы «Юнити» уже снова были на пределе, но если Биру удастся развернуться с английским фрегатом, ему придётся использовать орудия правого борта. В следующий раз эти мощные орудия не будут щадить его.
Утлегарь уже проходил мимо кормы «Американца». Болито видел позолоченные буквы её имени на стойке, почти слышал голос Адама, описывающего её, несмотря на презрительное сомнение Тревенена.
Огромная карронада, установленная и подготовленная самим стрелком, качнулась назад на затворе, и на долю секунды Болито подумал, что она дала осечку. А затем он увидел, как корма «Единства» словно разверзлась, словно зияющая пещера. Огромное ядро карронады взорвётся внутри, вызвав град картечи, который пронёсся по всей длине корабля.
"Как выдержите! Огонь!"
Орудие за орудием, каждое восемнадцатифунтовое орудие, выстреливаясь по борту «Валькирии», устремлялось внутрь на своих талях. На таком расстоянии даже слепой не мог промахнуться. Почти каждый тщательно рассчитанный выстрел пронзал корпус другого судна, который, как и их собственный, был очищен и открыт от кормы до носа.
«Заткнитесь! Вытирайтесь! Загружайте! Выбегайте!»
Несмотря на страх и жалкие крики тяжелораненых, многочасовые занятия стрельбой и дисциплина сплотили их всех.
Побледневший мичман остановился, его ноги поскользнулись в крови, когда он увидел Эвери у поручня.
«Прошу прощения, сэр!» Он поморщился, когда пуля ударила в рулевое колесо над головой. «Дозорные заметили наши корабли! Они вступают в бой с противником!»
Эйвери сказал: «Я передам адмиралу. Спасибо, мистер Уоррен. Проходите, пожалуйста!»
Уркухарт
«Но она всё ещё дерётся!» Пока Эйвери говорил, ещё один снаряд пробил сетку гамака и отбросил трёх морпехов в стороны, словно окровавленные тюки. Один из девятифунтовых снарядов «Юнити», вероятно, начинённый картечью и картечью.
Мастер парусной лодки упал, и один из его товарищей, пошатываясь, направился к его месту; его белые брюки были забрызганы кровью самого мастера.
Он крикнул дрожащим голосом: «Спокойно, сэр!»
Но Эвери не видел ничего, кроме Олдэя, который прижимал Болито к своему телу, словно пытаясь защитить его.
Эйвери подбежал к ним. «Что случилось?»
Он увидел, как лицо Олдэя исказилось от боли. «Осколки, сэр! Пошлите за хирургом!»
Они осторожно перенесли Болито к подножию бизань-мачты.
Он хрипло проговорил: «Осколки… в моём лице!» Он с ужасной силой схватил Эвери за руку. «Семь не вижу!»
Он опустил лицо на руки. Глаза его были плотно закрыты. Эйвери коснулся его щеки и почувствовал несколько из них, словно крошечные рыбьи кости, торчащие из кожи.
Корпус снова содрогнулся от грохота бортового залпа, хотя лишь немногие орудия «Валькирии» продолжали стрелять по противнику. Эйвери едва заметил это. Он поднял глаза и увидел Тревенена, пристально наблюдавшего за ними сквозь дым.
«Это плохо?»
«Он не видит, сэр!»
Болито попытался встать, но Олдэй крепко держал его. «Подойдите ближе, капитан! Не давайте ему времени…» Он замолчал, задыхаясь от боли и пытаясь открыть глаза.
Тревенен рявкнул: «Сэр Ричард ранен! Мистер Уркхарт, приготовьтесь к выходу из боя. Это приказ!»
Эйвери уставился на него. «Ты сбежал?»
Уверенность Тревенена вернулась.
«Здесь командую я! Я же говорил, что ничего не получится! Теперь сэр Ричард может винить только себя!»
По палубе торопливо пробежала фигура в окровавленном фартуке. Это был не Минчин, а его помощник, Лавлейс.
Тревенен крикнул: «Отведите сэра Ричарда вниз. Ему здесь не место!»
«Кто это сказал, черт возьми!»
Эйвери смотрел, как из люка появляется ещё одна фигура, скаля зубы от боли в оторванной руке. Издалека могло показаться, что Херрик ухмыляется. Он медленно оглядел остатки битвы, мёртвых и умирающих, а затем тела морпехов, беспорядочно лежащих, как и те, кто сражался до конца на борту его старого флагмана.
Его взгляд упал на американский фрегат, который все дальше и дальше дрейфовал по ветру, в то время как некоторые из небольших судов, которые он сопровождал, отходили прочь, как будто в «Юнити» таилось что-то зловещее.
Затем он сказал: «Янки больше нас не потревожит, во всяком случае, на этот раз. Мы вернёмся к нашим кораблям без дальнейших задержек». Он крепко зажмурил глаза, словно пытаясь справиться с болью.
Тревенен смотрел на него, дикий от недоверия.
«Что ты говоришь? Я командую…» Дальше он не двинулся.