Темнейшее обещание

Шоуолтер Джена

— Думаю, что направлюсь туда. — От хрипоты в голосе Камео на его члене выступила капля влаги. — Знаю, что ты выздоровел, но я выпишу тебе один рецепт от Камео, по которому тебе нужно спать со мной дважды в день.

Его хватка усилилась в согласии. Чёрт возьми. С яростным рычанием он налетел на неё в страстном поцелуе. Он поглощал её, а она — его, и все быстро вышло из-под контроля. Его внутренности расплавились, а стержень заболел. Камео вызывала зависимость сильнее любого наркотика.

Лазарь не мог насытиться ею, этой женщиной, которая заколдовала его без

причины. Она была страстью и удовольствием, внезапно стала единственной причиной для дыхания.

Борясь с дрожью, он её раздел. Его разум не мог подобрать слов, чтобы описать её красоту. Белоснежная кожа. Тёмные затвердевшие и готовые для него соски. Хрупкая фигура… обманчива. Его женщина сильна.

Между её ног маленький треугольник влажных кудряшек просил о его внимании. «Беспомощен к этой просьбе…» Он присел на корточки перед её ногами. Женщина, которая утверждала, что не может кончить, была розовая, влажная и очень нетерпеливая.

Он провёл пальцем прямо по её центру, прежде чем погрузить его внутрь. Её бёдра выгнулись, и Камео вскрикнула. Когда он вытащил палец, она разочарованно застонала.

— Я дам тебе больше. Намного.

Он перевернул её и впервые увидел татуировку бабочки. Усики расположились между лопаток, тело бабочки пролегло точно по позвонку и закончилось на округлости попки. Верхние крылья были обёрнуты вокруг талии, нижние — вокруг ягодиц. А цвета… тысячи оттенков сверкало внутри неровных черных контурах: женственная смесь фиолетового и розового с вкраплением серебра, идеально подходившего к цвету её глаз.

Очарованный, он проследил контур бабочки языком и запустил свой палец обратно внутрь. Влажный жар поприветствовал его, и Лазарь довольно хмыкнул. Она ахнула, влажные стенки сжали его, создавая самую сладостную тюрьму.

Он погрузил второй палец, она выдохнула его прозвище.

— Лазарио. — Его грудь раздулась в порыве гордости от восторга в её голосе. — Не останавливайся. Пожалуйста.

— Никогда.

Внутрь… Он согнул запястье. Наружу…

Она закричала. Проклинала или просила, он не был уверен. Лазарь ускорил темп. Внутрь, наружу, внутрь, наружу. Её бёдра приподнимались, когда он выходил. Голова уперлась в подушку, а чёрные шелковые волос разметались. Она сжала простыню и прикусила нижнюю губу, легко порвав ногтями льняную ткань. Она представляла собой картину страсти и блаженства.

Он двигал пальцами внутрь и наружу, внутрь и наружу. Быстрее и быстрее. Он провел большим пальцем по её сердцевине, и она задрожала. Он делал это снова… и снова.

— Лазарь!

Камео достигла кульминации, её внутренние стенки сжались и разжались.

— Моя Ками.

Когда она обмякла, он перевернул её. Удовлетворение исходило от неё, когда Камео распутно и томно ему улыбнулась.

Эта улыбка… воплощение мечты.

Дикая нужда пульсировала внутри него, чуть не спровоцировав собственный оргазм. Он схватился за член и грубо сказал:

— Прикоснись ко мне, солнышко. Пожалуйста.

Она провела кончиком пальца по красным, припухшим от поцелуев губам.

— Руками или ртом?

Я должна тебе вознаграждение, в конечном итоге.

— Руками. Ртом. — «Дай их мне». — И тем, и тем.

Лазарь хотел получить всё, что только она могла дать. Он возьмёт всё.

— Я проглочу тебя, — сказала она, и он напрягся такой чертовски готовый. — Но после того как ты снимешь штаны.

Лавина паники охладила его пыл.

— Я хочу тебя сейчас. Прямо так.

— Нет, — сказала она, покачав головой. Смотря ему в глаза, она села. Её прекрасная грудь колыхнулась, и в этот момент он забыл своё имя. — Или я держу свои губы при себе, и ты мечтаешь, чтобы твои яички никогда не выросли.

— Почему ты хочешь, чтобы я снял штаны? — потребовал он.

— Я хочу видеть тебя всего. — В ее серебряных глазах была мольба, а ресницы отбрасывали длинные тени на щеки. — Ты же видел всю меня.

Да, но он увидел ее красоту и стройность. Она же столкнется с его позором и слабостью. Ему придется объяснить, что случилось с его отцом, и что случится с ним самим. Камео может захотеть расстаться. Но в определённом смысле она заботилась о нём. Почему ещё доверила ему своё удовольствие? Она хотела его здоровым и сильным. Она возненавидит то, как исчезает его чувство самосохранения при приближении к ней.

Его поглотил страх её потерять.

«Успокойся. Держись». Она же здесь, в его объятиях. Жива и здорова. Он нуждался в ней так, как никогда ни в ком и ни в чём. И он задолжал ей. Ларец Пандоры у него. Он не мог рассказать ей об артефакте, но мог рискнуть этим. Его позорной тайной. Если она надумает порвать с ним, как говорят люди, он сделает всё возможное, чтобы изменить её мнение.

— Ладно.

Он встал, смущенный своей дрожью. Сбросил ботинки и — «сделай это, просто сделай» — снял кожаные штаны, оголив ноги.

Несколько мучительных секунд она разглядывала его. Кристаллы распространились от бёдер до самых щиколоток, каждая сверкающая река напоминала о ненавистной судьбе.

— Ты… великолепен, — произнесла она. Её голос был полон… трепета? — Эти линии. Они такие же, как и на твоих руках. Ты когда-то назвал их ранами. Я сделаю тебе больно, если прикоснусь к ним?

— Ты сделаешь больно, если не прикоснёшься.

— Тогда зачем ты их прячешь?

— Эти линии… они сигнализируют о тех изменениях, которых я не в силах остановить. — Не желая встречаться с ней взглядом, он отвернулся и уставился на гору подушек. — Об изменениях, которые настигли моего отца и, в конечном итоге, привели к его уничтожению.

— Ты имеешь в виду день, когда на него напала Гера? — Она наклонила голову набок. — Я ничего не понимаю.

И он не собирался её в этом помочь. Не здесь, не сейчас. Демон использует информацию против нее.

— Позже. — Лазарь указал на возбуждённую плоть. — Я выполнил свою часть. Теперь твоя очередь.

— Ладно. — Она присела на колени между его ног и одну руку прижала к сердцу. — Только дай мне секундочку на борьбу с нахлынувшей романтикой.

Ее сухой тон спровоцировал в нем всплеск негодования.