Темная сторона Солнца

Пратчетт Терри Дэвид Джон

От его присутствия фнобу было явно не по себе. Время от времени он переставал жонглировать ножом и начинал напряженно рассматривать Дома.

Отдаленное шуршание флайера они услышали одновременно. Нырнув куда-то вбок, фноб откинул в настиле люк и вырубил мотор, обратным перекатом он очутился буквально на Доме, к горлу которого приставил острие кинжала.

– Ни звука, – предостерег он.

Они лежали неподвижно, пока шорох флайера не стих в отдалении, фноб промышлял контрабандой пилака. Когда из морских глубин поднимались гигантские двустворчатые раковины,

получившие лицензию от Правления ловцы дагонов сотнями выходили в море, чтобы при свете полной луны добывать огромные жемчужины переливчатого пилака. Их плавучие базы имели оборудование, позволявшее отмахиваться от откушенной руки как от досадной мелочи и даже смерть не воспринимать как прекращение жизни.

Но были и другие ловцы. Эти в силу своей натуры работали в одиночку и были истинными асами. То, что они вырывали у моря, принадлежало лишь им, включая саму смерть. Временами Правление объявляло кампанию по борьбе с ними и предпринимало вялые попытки остановить контрабанду пилака за пределы планеты. Пойманных контрабандистов не убивали – это, разумеется, было против Единственной Заповеди, [2] – но Дому пришло в голову, что для таких, как они, альтернативное наказание было гораздо хуже смерти, с которой они еженощно играли. Выходило, что контрабандист, если понадобится, и впрямь его убьет.

2

Единственная Заповедь – главный постулат государственной религии Противусолони – жалостливой йоги.

Фноб встал, все еще держа кинжал за более тяжелый, смотрящий вперед клинок.

– Почему я здесь? – кротко спросил Дом. – Последнее, что я помню…

– Ты премирно плавал себе среди лилий – с ожогом от дезинтегратора на груди, – зашипел и засвистел, растягивая шипящие, фноб. – Служба безопасности с рассвета тут шарила. Как будто кого-то искали, преступника, наверное. Ну а я просто любопытен, поэтому и подобрал тебя.

– Спасибо, – медленно садясь, сказал Дом. Контрабандист пожал плечами – странно выразительный жест при таком худом, костлявом теле.

– Сколько отсюда до башни?

– Я нашел тебя в сорока километрах от Небесного Столпа. С тех пор мы проделали километра два, может быть.

– В сорока! Но кто-то стрелял в меня возле самой башни!

– Быть может, для утопленника ты хорошо плаваешь.

Не спуская глаз с выписывающего восьмерки клинка, Дом в несколько этапов поднялся на ноги.

– Много пилака собираешь?

– Восемнадцать килограммов за последние двадцать восемь лет, – ответил, рассеянно наблюдая за небом, фноб.

Дом против воли быстро подсчитал.

– Ты, наверное, мастер своего дела.

– Много раз умирал. В других жизнях. Может, эта Вселенная – мой шанс. И что тогда считать мастерством?

Клинок продолжал ловко перелетать из руки в руку. Солнце над головой сияло как медный гонг. У Дома кружилась голова, к горлу подкатила было тошнота, но он сумел остаться на ногах.

Фноб моргнул.

– Я ищу знамения, –

сказал он.

– Для чего?

– Чтобы решить, убить тебя или нет.

Над головой медленно взмахивала крыльями стая голубых фламинго. Набрав в грудь побольше воздуха, Дом изготовился.

Кинжал был брошен так быстро, что он даже не уследил за ним взглядом. Сверкнул высоко в воздухе. Один фламинго выбился из стаи, будто собирался приземлиться на островок, и тяжело рухнул в камыши.

Напряжение в воздухе разорвалось, точно туго натянутая струна.

Не обращая внимания на Дома, контрабандист в несколько широких шагов преодолел островок, вытащил из тушки птицы кинжал и начал ее ощипывать. Минуту спустя он помедлил и, подняв проницательный взгляд, ткнул кинжалом в сторону Дома.

– Вот тебе небольшой совет. Ни при каких обстоятельствах даже не думай совершить героический прыжок в сторону того, у кого в руках кинжал тшури. У тебя сейчас такой вид, будто ты собираешься прожить не одну жизнь. Может, поэтому ты так легко рискуешь. Но у глупых телодвижений в сторону кинжала печальный конец.

Сознавая, что мгновение для решительных действий настало и миновало, Дом почувствовал, как напряжение волной скатывается по телу.

– А кроме того, – продолжал контрабандист, – разве благодарность уже не в счет? Скоро мы будем есть. А потом, может быть, говорить.

– Я многое хочу знать, – отозвался Дом. – Кто в меня стреля…

– Шшшш! Зачем задавать вопросы, на которые нельзя получить ответ? Но не забывай про батер.

– Батер?

Фноб поднял взгляд.

– Ты не слышал о вероятностной математике? И завтра ты станешь Председателем Правления Противусолони и наследником несказанных богатств? Тогда мы сначала поговорим, а потом будем есть.

Видишь-Почему затянуло наползшей с болот дымкой. Островок тихонько плыл сквозь вязкий занавес, оставляя за собой туманную волну, фантастично извивавшуюся над ставшей внезапно зловещей топью.

Выйдя из плетеной хижины на конце островка, Ффф-Шс указал на белизну.

– Судя по радару, твой флайер всего в ста метрах в ту сторону. Поэтому я высажу тебя здесь.

Они торжественно пожали друг другу руки. Повернувшись, Дом дошел до края воды, но, услышав у себя за спиной шаги фноба, оглянулся. В руках фноб держал маленькое крысоподобное существо, которое большую часть их совместного плавания проспало, обвившись вокруг его шеи.

– Завтра, наверное, будут пышные церемонии?

Дом вздохнул.

– Да. Боюсь, будут.

– И, наверное, подарки? Таков заведенный порядок?

– Да. Но бабушка говорит, что большинство будет от тех, кто желает получить какие-то поблажки или услуги в будущем. Подарки все равно вернут назад.

– Я милостей не ищу, и этот небольшой подарок ты не вернешь, – сказал фноб, протягивая сопротивляющееся существо. – Возьми его. Ты знаешь, кто это.

– Болотный еж. Один из геральдических зверей, которые держат герб нашей планеты, второй – голубой фламинго. Но в зоопарке говорят, их на планете всего около трехсот, я не могу…