Темная симфония
Шрифт:
— Ты всепонимающая женщина.
— Grazie, что заметил, — Антониетта махнула рукой в ту сторону, где, как она знала, находился Джозеф. — Пошли с нами. Байрон собирается взять меня полетать. Я никогда не делала этого раньше.
— Я приму облик дракона с крыльями. Так я смогу держать тебя рядом с собой. Если ты начнешь паниковать, я сразу узнаю, и мы сию же секунду вернемся на землю.
— И у тебя будет чешуя?
— Да, у меня будет чешуя.
— А я могу выбрать цвет?
Байрон рассмеялся.
— И какой же цвет тебе хочется?
— Когда
— Тогда твой дракон будет переливающегося синего цвета, — он притянул ее поближе к себе, утыкаясь носом в ее шею.
— Почему я не смогу оседлать дракона? Во всех книгах всадники сидят у дракона на спине. Только идиота, которого предстоит съесть, держат в когтях, — Антониетта ощутила, как его зубы прошлись туда-сюда по сильно бившейся на ее шее жилке. Ее тело в ответ напряглось. Было в этом движении нечто завораживающее и эротичное. Его зубы сомкнулись на ее коже, посылая огненные стрелы бежать по ее крови. Потом по ноющему местечку прошелся его язык.
— Я не хочу рисковать, что ты можешь упасть, — слова были сказаны шепотом прямо в ее шею, его дыхание теплом овеяло ее холодную кожу. Его зубы сомкнулись на ее пульсе, нежно поддразнивая, пока желание огненным шаром не раскалилось в самой глубине ее живота.
— Я не упаду, Байрон. Буду держаться крепко. Пожалуйста, позволь мне это сделать.
Как он мог отказать ей хоть в чем-то, в ее малейшем желании, когда знал, что это значит для нее?
— Я буду самым несчастным, если ты соскользнешь, Антониетта.
— Иногда, Байрон, ты ворчишь, как медведь.
— Я тоже хочу быть драконом, — напомнил о себе Джозеф, — я никогда не делал ничего подобного ранее. Это будет так клёво.
Байрон, сдаваясь, поднял руки вверх.
— Удерживай образ, который увидишь в моем сознании, Джозеф. Убедись, что в силах его поддерживать, прежде чем шагнуть с крыши. Не вздумай отвлекаться. Это крупное животное, совсем не похожее на птиц. И это будет нелегко, так как не знакомо тебе. Изучи в моем сознании все детали и удерживай эту картину постоянно. Я также хочу, чтобы ты находился рядом со мной на случай, если вдруг попадешь в беду.
— На самом деле, ты милый человек, Байрон, — улыбнулась ему Антониетта.
— Не делай этого, cara, я теряю способность думать, когда ты мне улыбаешься. Если на голове Джозефа пострадает хоть один волосок, моя сестрица голову мне снимет. А если что-нибудь произойдет с тобой, я не знаю, что буду делать.
Ответом на его горестные слова стал ее смех, взлетевший до самых облаков.
— Я в восторге. Становись моим драконом, и полетели.
Он не заставил ждать. Байрон боялся, что передумает, если слишком сильно задумается о том, что может произойти. Поэтому он изменил свой облик, удерживая для племянника в уме облик переливающегося синего дракона. И затем огромный дракон осторожно,
Антониетта медленно выдохнула и потянулась к громадной туше, находящейся так близко от нее. Большая спина была прохладной, чешуйчатой, напоминая скорее большого питона, к которому она как-то прикасалась.
— О-о, Байрон, это невероятно, — она почувствовала, как слезы начали обжигать глаза от этого неожиданного подарка. Даже в своих самых безумных мечтах, она никогда не представляла себе такую возможность. Она не торопилась, наслаждаясь изучением огромного тела, шеи и даже клиновидной головы, осматривая все кончиками своих пальцев. — Это прекрасно. Совершенно. Я никогда не забуду этот момент.
Она ступила на предложенную ногу. Но забраться на спину удалось только после нескольких попыток. На спине для нее оказалось приготовлено небольшое седло и стремена для ног. Ее сердце сжалось от его предусмотрительности. Байрон, создалось ощущение, продумал все до малейшей детали, чтобы облегчить для нее полет. Она наклонилась вперед и обхватила руками шею дракона, крепко сжав в руках поводья.
— Я готова, Байрон. Полетели.
Дракон поднялся очень осторожно, опасаясь стряхнуть всадницу.
— Джозеф? Ты готов? — более мелкий дракон присел на крышу башни, расправил крылья и помахал ими, практикуясь.
Почувствовав, как воздух обдувает ее тело, Антониетта рассмеялась. Она почувствовала, как свои крылья расправляет Байрон. И вновь он проделал это с предельной осторожностью, но дракон был большим, а крылья, следовательно, огромными. Когда он ступил прочь с крыши башни, Антониетта оказалась не готова к тому, как все внутри нее ухнуло вниз. Она конвульсивно вцепилась в шею дракона, воздух вырвался у нее из легких.
— Я могу держать тебя, cara.
Антониетта заставила свое тело выпрямиться, поймать движения животного между своих ног. Подняла свое лицо к небу.
— Нет, не можешь. Я собираюсь летать сама. Мне это нравится, — что она и сделала. Это было опьяняюще — двигаться по небу, хлопанье больших крыльев взбаламучивало воздух так, что она сознавала каждое движение мистического дракона с его переливающейся синей чешуей. Это была ожившая сказка. — Ты можешь выдыхать огонь? А то мы могли бы пронестись над палаццо Демонизини и подпалить Кристоферу волосы.
Байрон почувствовал ее смех даже через шкуру дракона. Через свое тело. Глубоко внутри дракона Байрон ощутил восторг, охвативший его.
Радость так и била из Антониетты. Ветер развевал ее волосы во всех направлениях, обдувал ее лицо, лишая ее дара речи и вызывая на глаза слезы. Она не могла видеть ночное небо, но могла представлять звезды, сверкающие подобно драгоценным камням над ее головой. Она прижалась к шее дракона, призывая его лететь быстрее.
— Посмотри на это, дядя Байрон.