Темная симфония
Шрифт:
Он ласково погладил ее по голове.
— Это, должно быть, мой племянник, тот, у которого напрочь отсутствуют манеры. Ты совершенно точно уверена, что хочешь встретиться с ним? Я могу отослать его прочь, — с надеждой сказал он. — Это бы спасло меня от унижения, через которое, не сомневаюсь, мне придется пройти, если ты настоишь идти через все это до конца.
— Как же я тогда услышала его у себя в голове? Он в консерватории, однако, я услышала его точно так же, как слышу тебя. Мне, вообще-то, совсем не хочется слышать каждого
— Этого не будет. Наши люди — сильные телепаты, но Спутники жизни говорят на своей собственной волне, личном канале, если так тебе больше нравится. Наши сознания были слиты воедино, а мой племянник высказывался на общем канале, которым пользуются все представители моей расы. Ты услышала его через меня, точно так же, как использовала мои глаза, чтобы увидеть.
— Это невероятно. Представители моей семьи тоже телепаты, но не до такой степени мощные. Давай войдем, мне не хочется выглядеть грубой, особенно теперь, когда твой племянник уже объявил о нас.
— Этого мальчишку следует научить манерам, — разъединив свой разум и Антониетты, он отправил личный выговор сестре. — Элеанор, Джозеф слишком взрослый, чтобы вести себя как дитя. Я хочу позже поговорить с ним.
— Он просто возбужден, Байрон. Он не видел тебя несколько лет.
— Элеанор, он говорит так, что любой человек может его услышать. Такими поступками он подвергает опасности наших людей, что недопустимо, и тебе это прекрасно известно.
— Ты что-то бормочешь про себя, — заметила Антониетта. Кончики ее пальцев коснулись его губ. — И ты хмуришься.
— После встречи с моим племянником, ты также начнешь хмуриться, — напророчил он и с обреченным вздохом открыл дверь в консерваторию. Его пальцы переплелись с ее, цепляясь и удерживая.
— Ты превращаешься в большого ребенка, — сказала она.
— Вот и она, моя внучка Антониетта, — дон Джованни быстро поднялся. — Антониетта, наши гости прибыли. Байрон, как приятно видеть вас. Ваша сестра такая милая.
— Grazie, дон Джованни, — ответила Элеанор. Она обняла брата и дотронулась до руки Антониетты. — Вы и представить себе не можете, что значит для меня наконец-то встретиться с вами.
— Моя сестра Элеанор, ее муж Влад и мой племянник Джозеф, — представил Байрон. — Это Антониетта Скарлетти, — напряженность Байрона передалась и Антониетте. Она усилила хватку на его пальцах.
— Вы можете называть меня Тони, — сказала Антониетта.
— Рад с вами познакомиться, — подтвердил Влад и, понизив голос, сказал: — Джозеф, я просил тебя снять этот берет.
— Она слепая и не может увидеть его, — прошептал в ответ Джозеф.
— Мой племянник носит один из этих дурацких беретов, блузу и платок. Очевидно, он думает, что так больше похож на художника, —
Антониетта рассмеялась.
— Я слепа, Джозеф, но не глуха. Рада познакомиться с тобой. Твой дядя много поведал о тебе. Он говорит, ты очень одарен музыкально.
— Смутьянка. Ты пожалеешь, что сказала это.
Антониетта услышала горестный стон Байрона у себя в голове. И у нее тут же возникла картина того, как он душит ее. Ей пришлось прикрыть рот рукой, чтобы не рассмеяться еще сильнее. Байрон заставлял ее чувствовать себя такой живой. Его поддразнивания, то, как он делился своими сокровенными мыслями. К их сильной мысленной связи он относился как к чему-то обыденному.
— Джозеф удивительно талантлив, — согласилась Элеанор. — мы прибыли в Италию, поскольку Джозеф стремится запечатлеть вашу прекрасную страну.
— Мне нравится палаццо, — с энтузиазмом проговорил Джозеф. — Я бы хотел попробовать написать его.
— Ну, конечно, ты можешь приходить в любое время, — пригласил дон Джованни. — Двор может стать прекрасным местом, чтобы увидеть добрую часть красоты архитектуры.
— Grazie, синьор, я ценю ваше предложение.
Байрон в раздражении щелкнул зубами. Последнее, чего он хотел, это Джозеф, проводящий намного больше времени в окружении семьи Скарлетти, чем это необходимо. Он слышал, как внизу полиция опрашивает экономку. Альфредо, чуть ли не бившийся в истерике, говорил так быстро, что было почти невозможно разобрать, что он говорит. Байрон прекрасно понимал, что его семья могла слышать каждое слово, но они продолжали вести приятный разговор с доном Джованни и Антониеттой, словно понятия не имели о драме, разыгрывающейся внизу.
Он позволил разговору течь вокруг себя, попытки Элеанор отвлечь Антониетту были тщетны. Та была слишком сосредоточена на полицейских, находящихся в ее доме. Она обладала живым воображением, и мысль об Энрико, застрявшим в спуске для грязного белья, огорчала ее.
Очередное волнение у французских дверей, ведущих во внутренний двор, привлекло внимание Байрона. Он услышал испуганный крик Франко, резко оборвавшийся. Послышались торопливые шаги, бегущие по палаццо, призывы Таши. Тихий крик Жюстин.
— Что-то не так.
— Что еще может пойти не так? — Антониетте хотелось вопить от отчаяния.
Франко открыл дверь в консерваторию, улыбнулся гостям и наклонился поближе к своей кузине.
— Ты должна незамедлительно отправиться к Полу, — прошептал он. — Это срочно, Тони, ты должна поспешить.
— Ты знаешь, что случилось? — Антониетта автоматически потянулась к Байрону.