Темная симфония
Шрифт:
— Ты отвлекаешь меня от пакета.
— Нам бы не хотелось забыть о пакете, — он наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку головы. Его пальцы поглаживали ее тело. — Я не могу убрать от тебя своих рук. Я пытаюсь, но не получается.
Антониетта нашла просто восхитительным, как ее тело сжималось и напрягалось в ответ на ласковые прикосновения его пальцев. Она хотела его прямо здесь. Прямо сейчас, в солярии с его стеклянными стенами и свисающими растениями. С водопадом на заднем фоне и его телом, обернувшимся вокруг нее.
— Ты не помогаешь, — промолвил он,
— Кто-нибудь сможет увидеть нас, Байрон, неожиданно войдя? — пакет начинал отодвигаться на задворки памяти. Ей следовало бы чувствовать неловкость, что он смог прочесть ее мысли, ее самые сокровенные мечты, но она была благодарна. Она хотела, чтобы он взял ее, хотела почувствовать его тело, погружающееся глубоко и сильно вглубь ее.
Он заменил руку губами. Антониетта вскрикнула от накативших на нее волной ощущений. Ее руки обвились вокруг его головы, притягивая к груди. Ненасытный голод грозился поглотить ее. Ее ноги дрожали.
— Байрон? Что происходит со мной? Я сама на себя не похожа, — она всегда была спокойной и уверенной, держась в рамках в отношениях со своими любовниками. Она никогда не была пламенем, пылающим с силой огненного шторма. Безразличной к тому, где находилась. К тому, что кто-то может ее увидеть. Она была скрытным человеком. Секс никогда не был жарким и голодным. Но самой важной вещью в мире в этот драгоценный момент для нее было сорвать одежду с Байрона.
Он снял с нее очки и отложил их в сторону.
— Ни один человек не сможет увидеть нас, Антониетта. Это будет невозможно. Даже если кто-то и войдет в комнату, я смогу отгородить нас от его взгляда, — его голос был хриплым. Он через голову стянул с нее блузку и медленно выдохнул от открывшегося ему вида ее грудей. Его чувства еще больше усилились от ее желания. Благодаря их внутренней связи он мог ощущать ее эмоции, глубоко внутри нее все возрастало и возрастало напряжение. Тепло. Мерцающий огонь.
Антониетта содрогнулась.
— Что ты делаешь со мной? Я чувствую тебя в своей голове, чувствую, что ощущаешь ты, — это находилось в опасной близости к его голоду. К его желанию. Его тело, крепко вжимающееся в ее, было тяжелым, полным и плотным. И он был без одежды. Ее руки нашли широкую спину, очертив там каждый мускул. Ее шея пульсировала и горела. Пятно на ее левой груди пульсировало и горело. Небольшой мини-взрыв, произошедший в глубинах ее сущности, казалось, начал угасать, убаюкивая ее, делая слабой.
Байрон стянул вниз ее слаксы, отбросил в сторону кружевные трусики.
— Держись руками за мою шею, Антониетта. Крепко держись.
Она хотела запротестовать. Она должна была бы запротестовать, имей хоть унцию благопристойности. Вместо этого она надежно обвила руками его шею и крепко сжала. Он поднял ее. С легкость. Словно она совсем ничего не весила.
— Это безумие. И чересчур быстро. Как я могу хотеть тебя подобным образом? — она была слишком тяжелой для акробатических любовных ласк.
— Обвей ногами мою талию.
Интрига в его голосе погубила ее. Она повиновалась ему,
Дыхание с шумом вырвалось из его легких и обожгло ее. Антониетта приняла свою силу с чисто женской усмешкой и перехватила инициативу. Она начала скакать на нем, используя его сознание для ориентирования в поисках совершенного движения, ее внутренние мышцы с силой стискивали его и сдавливали. Это был рай. Блаженство. Ей хотелось, чтобы это длилось вечно.
Его руки сжимали ее ягодицы в такт дикой скачки, взметая страсть на новый уровень, пока пламя не начало лизать их от кончиков пальцев до макушки головы. Дыхание смешалось, воздух растворился, легкие горели. Ничто не имело значения, кроме волн удовольствия, захлестывающих их. Удовольствие продолжало нарастать. Она могла чувствовать его в нем, словно пробуждающийся вулкан. Он мог чувствовать его в ней, словно набирающий силу шторм.
Антониетта неожиданно изо всех сил стиснула его шею, наклоняясь к нему и зубами находя его плечо, когда он глубоко погрузился в нее, притягивая ее бедра вниз, чтобы встретить его тело. Пламя потрескивало и шипело. Цвета вспыхивали за ее закрытыми глазами. Или, возможно, это были его глаза. Все равно, ничто не имело значения. Его сознание твердо обосновалось в ее, его тело делило ее. Земля вокруг них содрогнулась, запульсировала жизнью, взорвалась тысячью точек света.
Антониетта повисла на нем, не двигаясь, неуверенная, что вообще сможет двинуться. Удивленная, почему они не растеклись лужицей по полу. Самое большое, на что ей хватило сил, это прикоснуться к следу укуса на плече Байрона. Своим языком она ощутила крошечную неровность.
— Я укусила тебя.
— Ты не выглядишь сожалеющей.
— Думаю, это было возмездием. Я абсолютно уверена, что когда мы впервые занимались любовью, ты укусил меня за шею.
От его рокочущего смеха электрический разряд с шипением пронесся через ее тело. Чем тут же вызвал еще один оргазм. Она выдержала его, смакуя каждую дрожь.
— Я могла бы остаться здесь навсегда.
— Я бы не возражал, — весело согласился он. — Но у нас компания.
Дверь в солярий громко стукнула, застряв на мгновение, затем свежий воздух закружился по комнате, забирая смешанный запах их любовных игр и тотчас же исчезая. На опрыскивателях сработал таймер, и мягкие струи воды начали поливать растения.