Тёмная потерна
Шрифт:
– Вот, это наша главная головная боль, - пояснил Виноградов, - кроме бандитов, адаптантов и всяких деструктивных элементов. И, разумеется, самой Тьмы. Не видел ещё? А, ну да, откуда, - вспомнил он, что я только угодил в этот "отстойник".
– В общем, видимо богу было угодно, чтобы мы тут не сильно расслаблялись, и он решил создать небольшой филиал ада прямо тут, у нас под боком. А то слишком жирно получается - целый мир подарили и никаких проблем, что ли?
По интонации гэбиста было не совсем понятно, он ёрничает по поводу бога
– Вы действительно считаете, что тут не обошлось без божественного вмешательства?
– спросил я.
– Ну, все же мы под Богом ходим, - серьёзно сказал он и посмотрел мне прямо в глаз.
– Вы сами-то как, верующий?
Снова на "вы"? Это как, некий знак? Вообще, свои религиозные воззрения я определял как умеренный дзен-буддизм с элементами поклонения Каме* и Ометочтли* [*Кама - бог любви в индуизме, *Ометочтли - бог пьянства у индейцев].
Но как это воспримет православный майор НКВД?
– Нет, - честно солгал я.
– Даже не крещён.
Это уже было правдой.
– Вот и я... не был, - добавил он после паузы.
– В общем, мой вам совет, вы верующих, особенно православных, не очень задевайте. В смысле, у нас тут светское государство, церковь отделена и всё такое. Но... Три "Пэ" на которых пришёл к власти господин Орлов, это "Порядок, Патриотизм и Православие". Имейте это ввиду. Всегда.
Так, начинается! Люди везде одинаковы, или это мы, "расеяне" везде одинаковы? Какая бы ни была жопа, нужно создать ещё большую?
– Так, а...э-э... Как тут, вообще?
– мысли пошли в разброд и шатания и я даже не смог сформулировать чётко, что мне хотелось бы узнать в первую очередь.
Майор Виноградов понял вопрос по своему.
– Жить можно, - выпустил он две струи дыма через нос и тут же потёр его тыльной стороной ладони, - человек такое существо, что к любому приспособится. Тяжело, конечно, скрывать не буду. Ну ты, я гляжу, мужик крепкий, - он опять заглянул в моё личное дело и радостно воскликнул, - о погранвойска!
– Зелёный?
– спросил я в ответ, что у нас, пограничников, служит своего рода паролем.
– Пограничник, ага, два года срочной, Тихоокеанский округ, китайская граница, - подтвердил майор, и мы пожали друг другу руки.
– А я сначала Мары, КСАПО (Краснознамённый Среднеазиатский пограничный округ), потом Афган, заграничная застава, потом Забайкалье, тоже Китай, почти зёмы.
– У вас Краснознамённые округа были?
– спросил особист после того, как я расшифровал ему аббревиатуру.
– Ага, а у вас?
– У нас орденов Ленина и Революции, выговаривать долго, так что опускали обычно, - объяснил Виноградов различия.
– Афган, говоришь?
– уточнил он, с удивлением взглянув на кончик папиросы, словно его лёгкие, внезапно, получили порцию благородного табачного дыма, а не смеси самосада и соломы, которой он травился.
– А у нас и не было ничего такого. Зато в Африке начудили - Родезия, Конго. И в
– О как!
– ещё не потерял способность удивляться я.
– А у нас Вьетнам победил. Не без нас, конечно, зато Корея разделилась.
– О чём я и говорю - вариантов тьма, гм, будь она неладна. В общем, дело такое, Константин Александрович, скажу откровенно, как погранец погранцу - вариантов у тебя не так много. Гражданская специальность..., - он снова кинул взгляд в папку.
– Биолог-охотовед, - грустно усмехнулся я.
Грустно, потому что не проработал ни дня по специальности. Так вышло, что юношеская мечта связать свою жизнь с лесом именно в таком вот варианте, к третьему курсу, тогда ещё Санкт-Петербургской лесотехнической академии, стала тускнеть и блёкнуть, и диплом я получил из чистого упрямства. К этому моменту государство, при котором я поступал, перестало существовать, сменились приоритеты, в общем, есть лишь диплом. Которого тоже нет. При себе, в смысле.
– Ага, - НКВДшник моей грусти не уловил, - ну что, вас могут принять в научный отдел даже. При конторе, в смысле, но... Правила у нас такие - сейчас вы, можно сказать, никто. Скажу больше, всех прибывающих мы проверяем прежде всего по нашему профилю. Ну, понимаете, я надеюсь.
Откровенно говоря, понимал я немного, но раз "по профилю", то, наверное, подозревают не шпион ли. Или враг народа?
– Республика у нас молодая, есть, скажем так, напряжённые отношения кое с кем из соседей, есть недовольные порядком и вообще тем, что тут власть, наконец, установилась. Так что, сами понимаете. Но у вас внешность уж больно приметная, а контрразведка у нас не дремлет.
Эту фразу майор Виноградов произнёс таким тоном, будто хотел убедить в этом прежде всего самого себя.
– Но всё равно, имейте в виду, за вами присматривают, так что если что-то есть, то лучше сказать об этом прямо.
– Что есть?
– не понял я снова.
– Ну-у, - закатил глаза майор, - знаете, можно же работать и на другую сторону, и даже очень неплохо при этом зарабатывать.
– В смысле?
– я надеялся, что весьма натурально изобразил непонимание, хотя догадался, что меня сейчас тупо пытаются перевербовать, видимо, всё же подозревая во мне шпиона.
– Ну, опустим, - закрыл тему гэбист.
И, в подтверждение этого, затушил окурок в тяжёлой, видимо латунной, пепельнице.
– В общем, правила у нас такие. Всем прибывающим мы даём возможность стать гражданами нашего государства. Разумеется, это произойдёт не сразу, вам нужно будет, гм, делом, трудом и своим, так сказать, поведением, доказать, что вы достойны влиться в наши ряды. Поэтому сдать экзамен и получить паспорт гражданина ВНР вы сможете не ранее, чем через год. Конечно, за это время вас не бросят на произвол судьбы, будете работать, жильё предоставят, медицинскую страховку. А уж потом...