Темная магия
Шрифт:
Видно было почти как днем, ибо расстилавшиеся перед ними луга освещались серебряным светом набравшей полную силу Луны и мириадами звезд, высыпавших на безоблачном небе. Каландрилл решил, что столько звезд он никогда не видел, даже когда они плыли по Узкому морю и скакали по Лиссе. Бескрайний Куан-на'Фор словно отражался в небе. Они мчались как призраки, лига за лигой, пока небесный шатер над головой не начал сереть в преддверии рассвета. Брахт придержал вороного. Усыпанный звездами бархат неба начал белеть, а на востоке горизонт загорелся первыми предрассветными лучами. Они выехали к реке и остановились на берегу,
Первым дежурить выпало Каландриллу. Он забрался на вершину холма и принялся наблюдать за восходом солнца. Мир окунулся в пламень цветов; жидкие языки солнечной лавы растекались по округе, изгоняя ночь; птицы старались вовсю. Подул ветерок, несильный, но настойчивый. Послышался лай собак, вышедших на охоту, тихое ржание диких лошадей и резкий ответ жеребца. Очень далеко, почти на самом горизонте, Каландрилл различил стадо лошадей, несшееся вскачь на юго-запад, по направлению к их холму. Когда они приблизились, Каландрилл различил более мелкие фигурки, преследовавшие лошадей, — стая собак, понял он. Вдруг пятнистая кобыла споткнулась, чуть замешкалась, и три собаки мгновенно вцепились ей в ноги. Еще две набросились на нее спереди. Жеребец, возглавлявший табун, резко развернулся и рванулся назад с диким ржанием. Каландрилл был поглощен происходившей у него на глазах драмой. Жеребец с ходу налетел на собак, и одна с визгом перевернулась через голову, а конь обрушился на нее передними копытами. Второй пес полетел вверх тормашками от удара задними ногами. Кобыла бросилась вскачь, а жеребец, задержавшись на мгновение, встал на дыбы, разрезая утренний воздух копытами и наполняя его резким ржанием, и понесся вдогонку за табуном.
Каландрилл следил за их бегом. Наконец стая отбила от табуна прихрамывающего годовалого жеребенка, набросилась на него, и тот, искалеченный, быстро упал и скоро умер. Не желая глядеть на кровавый собачий пир, Каландрилл продолжал следить за табуном, мчавшимся теперь на запад, к дыму от стойбища ни Ларрхынов Но это было так далеко, что, кроме смутного пятна на траве да очертаний шатров, он ничего рассмотреть не мог. Правда, позже он различил всадников, привлеченных ржанием лошадей и лаем их преследователей. С такого расстояния они не могли его увидеть, но Каландрилл, не желая рисковать, прижался к земле.
Табун и всадники пересеклись. Кони повернули к северу, всадники пронеслись мимо, стреляя из луков в собак. До Каландрилла донесся едва слышный визг. Собаки исчезли в траве, а лыкарды помчались за табуном. Над тем местом, где пал жеребенок, закружили птицы, резкими черными пятнами выделявшиеся на фоне утреннего неба, дожидаясь, когда собаки насытятся и к пиршеству смогут приступить и они. Каландрилл вздохнул — ему было жаль жеребенка, но что поделаешь, такова жизнь. Он провел руками по влажной от росы траве и потер лицо, произнося молитву Дере, а затем и Ахрду, — развернувшаяся у него на глазах драма лишний раз напомнила ему, как близко от них бродит на этих бескрайних просторах смерть.
Когда солнце
Керниец кивнул и сказал:
— Раз уж они так близко, лучше посвятим день сну. В путь отправимся ночью.
— Расседлать лошадей? — спросил Каландрилл.
— Не стоит. — Брахт с серьезным лицом смотрел в сторону поднимающегося к небу дыма. — Нам, возможно, придется быстро уносить отсюда ноги.
Каландрилл пожал плечами и оставил кернийца нести вахту, а сам завернулся в одеяло и быстро уснул под теплым солнцем.
Он спал глубоко, без сновидений, а просыпался медленно, не сразу сообразив, где находится. Но вдруг до ушей его долетел скрежет металла, и он мгновенно схватился за эфес меча, еще прежде, чем вспомнил, что лежит на земле под холмом в Куан-на'Форе недалеко от враждебно настроенных ни Ларрхынов. Перекатившись через спину, он вскочил на ноги в полусогнутом положении с мечом на изготовку. Перед ним, усмехаясь, Брахт точил меч. Каландрилл отправил свой клинок назад в ножны.
— Все в порядке, — сказал Брахт. — Дежурит Катя, а ты проспал почти весь день.
Каландрилл посмотрел на небо — солнце прошло больше половины небосвода и уже клонилось к западному горизонту. Катя сидела на корточках на вершине холма, положив лук на колени; недалеко паслись лошади. Каландрилл отпил несколько глотков из фляги, и в желудке у него заурчало. Брахт рассмеялся, указывая на переметную сумку, лежавшую неподалеку.
— Придется опять холодное мясо есть. И так до тех пор, пока не выйдем на более безопасное место.
Каландрилл и этому был рад: сухое мясо и жесткие галеты показались ему роскошью, особенно принимая во внимание, что никто им не угрожает.
Утолив голод, он отправился на поиски более или менее закрытого местечка, где можно было бы удовлетворить другую потребность, а после того уселся на корточки подле Брахта и принялся точить меч.
— Мы так и будем ехать по ночам? — спросил он.
— Пока — да, — сказал Брахт. — Но через день-два мы оставим эти пастбища, и там уже можно будет скакать днем.
— Значит, ни Ларрхынов мы больше не встретим? — спросил Каландрилл.
— Встретим, — ответил Брахт. — Весной роды разъезжаются далеко по пастбищам. Отъедем подальше от этих, и какое-то время их не будет, а потом опять увидим.
Каландрилл кивнул и спросил:
— А они не встречаются между собой?
— Не сейчас, — ответил Брахт. — Сейчас — время жеребят. А потом, в начале лета, они соберутся все вместе вблизи Куан-на'Дру отблагодарить Ахрда за щедрость и попросить его благословения. Ближе к зиме они соберутся опять, но не сейчас. Сейчас они рассыпаны по всей своей земле. Нам повезло, что мы оказались в Куан-на'Форе в это время года.
— Повезло? — удивился Каландрилл. — А может, это божественный промысел?
— Что бы это ни было, — пожал плечами Брахт, — это — удача.
— Интересно, не приложили ли к этому руку Молодые боги? — задумчиво произнес Каландрилл. — Если бы Бураш не перенес нас с такой скоростью через Узкое море…
Брахт хмыкнул и сказал:
— Возможно. Но также возможно, что, если бы нас не захватили чайпаку, Бураш бы и не вспомнил о нас. Уж не хочешь ли ты сказать, что Братство тоже нам подыгрывает?
— Вполне возможно, — сказал Каландрилл. — Хотя и не сознавая этого.