Темная магия
Шрифт:
— Я не понимаю, — сказал Дахан.
— А что здесь понимать? — настаивал Моррах. — убей их.
Дахан заколебался, переводя взгляд с одного на другого. Каландрилл быстро заговорил:
— Спроси его, что делает он здесь в этот час? Да еще с кинжалом? Спроси, почему он один?
Дахан нахмурился, прищурив глаза.
— Отыщите Невина, — приказал он. — И спрячьте оружие.
— Истинно, уберите оружие, — повторил Моррах.
Лыкарды, окружавшие их сзади, сжали кольцо. Свет от факелов играл на клинках. Брахт очень осторожно опустил меч. С победоносным визгом, от которого в
В мгновение ока меч кернийца взметнулся вверх и со звоном отбил кинжал. В тот же момент Катя, как огромная белая кошка, рванулась вперед, готовая обрушить саблю на спину шамана. Дахан и лыкарды взвыли. Каландрилл что есть мочи выкрикнул:
— Стой!
И по дуге поднял меч, столкнувшись с которым Катина сабля отклонилась и не задела драхоманна.
— Благодарю, — с издевкой произнес Рхыфамун устами Морраха, и тело говорящего с духами развернулось с кошачьей быстротой и бросилось с клинком вперед на Каландрилла.
Не думая, чисто инстинктивно, Каландрилл отбил удар. Кинжал и прямой меч столкнулись. Посыпались искры, и омерзительная улыбка слетела с лица Морраха. Кинжал вновь полетел вперед, но на лице шамана проступило изумление. Каландрилл вновь отразил удар, и Моррах застонал, словно от боли.
Каландрилл в мгновение ока понял все.
— Слава Дере! Держите его! — крикнул он.
Он отбил еще один удар. И в это мгновение Брахт и Катя схватили шамана за руки.
Моррах еще не был самим собой, он по-прежнему обладал сверхъестественной силой и запросто поднял мужчину и женщину в воздух, но вес их тел замедлил его движения, и на мгновение кинжал повис в воздухе.
Этого и ждал Каландрилл. Не обращая внимания на крики Дахана и лыкардов, сжавших кольцо, он со всего маху ударил шамана по запястью плоской стороной меча.
Моррах застонал, рука его раскрылась, и кинжал выпал на затоптанную траву. Каландрилл прыгнул вперед и приставил меч к груди говорящего с духами. Моррах дрался, пытаясь освободиться из рук Брахта и Кати, рот его был широко раскрыт, и из него вырывалось тонкое завывание. В глазах стояла уже не ненависть, а боль, словно клинок был раскален докрасна и выжигал у него все внутри. Каландрилл поднял меч и приложил его плоской стороной к раскрытым губам шамана.
Взвизгивания Морраха превратились в леденящие душу булькающие стоны. Тело его неожиданно выпрямилось и напряглось, глаза и рот широко раскрылись. Дымок, словно туман, с красным огоньком внутри, вырвался из уст его и заклубился вокруг клинка. Лыкарды замерли. В воздухе распространился тяжелый запах миндаля, и Каландрилл, выкрикнув, как боевой клич, имя Деры, разрезал мечом красноватый дымок. Он заклубился, вытекая изо рта говорящего с духами и обтекая сталь, и, светясь изнутри, стал подниматься вверх. Глаза Морраха погасли. Когда дымок оторвался от губ шамана, Каландрилл отступил на шаг и поднял меч, приготовясь к обороне, но тут на мгновение в розоватом облачке проступило перекошенное в гневе страшное лицо. Затем облачко развеялось, а вместе с ним и запах миндаля. Моррах содрогнулся всем телом, застонал и рухнул на землю.
Видение все еще стояло в
— Ахрд, если ты убил его…
— Я его не убил… — Каландрилл приподнял голову шамана за подбородок, чтобы кетоман видел, что Моррах дышит. — Я только что спас его. Помоги ему, Дера, стать опять самим собой.
Дахан нахмурился, ничего не понимая, и жестом приказал своим людям отнести лежащего без сознания драхоманна в его кибитку.
— Вы должны объяснить, — сказал он, уже не угрожающе, но еще явно взволнованный. — Ты говоришь, в нем был Рхыфамун?
— Истинно, — ответил Каландрилл. — Его спасла Дера. Его и нас.
И он вознес молчаливую молитву богине, прося, чтобы это было так.
Глава восемнадцатая
Морраха внесли в кибитку говорящих с духами. Невин лежал на полу посреди разбросанных предметов их искусства, на лбу из-под краски проступал огромный синяк. В кибитке стало тесно от собравшегося там люда. Морраха, спавшего глубоким сном, усадили на подушки. Помощники Дахана, используя намоченные в воде тряпки и горящие перья, пытались привести Невина в чувство. Он застонал. Ничего не понимающий кетоман пригласил Каландрилла, Брахта и Катю в кибитку. Ни Ларрхыны стояли вдоль стен, с нетерпением ожидая рассказа о том, что произошло этой ночью.
— По моему разумению, Рхыфамун прознал о том, что Моррах и Невин вступили в контакт с драхоманнами других племен, и каким-то образом вселился в Морраха, — сказал Каландрилл на энвахе, чтобы Катя его тоже понимала, и указал на двух бесчувственных шаманов. — Я вас предупреждал о его колоссальной силе. Если мое предположение верно, он послал сюда свой дух, вселил его в Морраха, заставил избить Невина и отправил убивать нас. Или хотя бы одного, как он сам сказал. Одного ему было бы достаточно, ибо, чтобы добиться успеха, нас должно быть трое.
— Он вселился в говорящего с духами? — Дахан недоверчиво смотрел на Каландрилла. — Превратил Морраха в своего раба? В убийцу?
— Я не знаю, как он это сделал, — сказал Каландрилл, — но у него получилось… Ты сам видел, как дух его покидал тело драхоманна.
— Истинно. — Дахана передернуло.
— А ведь Моррах подбивал Брахта убить его, — продолжал Каландрилл. — Что бы вы тогда с нами сделали?
Дахан помолчал с непроницаемым лицом, которое выглядело изможденным.
— Вероятнее всего, приказал бы убить вас на месте, — сказал он наконец. — Или казнить.
— Опять? — пробормотал Брахт, и лыкард смущенно улыбнулся. — Рхыфамун страшно хитер, друг мой.
— И ни перед чем не остановится, чтобы помешать нам, — добавил Каландрилл. — Эта ночь для нас — хороший урок.
Он собрался пояснить подробнее, что имеет в виду, но тут женщина сказала, что Невин пришел в себя, и все повернулись к шаману.
— Ахрд! — Невин открыл заплывшие глаза и сел. — Что это было?
— Моррах пытался убить их или хотя бы одного из них. — Дахан махнул в сторону путешественников рукой. — Они говорят, в него вселился Рхыфамун.