Темная луна
Шрифт:
Карана встала и, подойдя к окну, сжала холодные прутья оконной решетки. На небе все еще горело несколько звезд, но вскоре их скрыло показавшееся из-за горных вершин облако. На землю тихо падал снег.
Она повернулась и посмотрела прямо на Рулька:
– Но тебя недаром назвали Великий Предатель. Я не верю твоим обещаниям. – Она пошла обратно к дивану.
– Что ж, тогда придется заставить тебя. – В его глазах блеснул гнев.
– Ты слишком самонадеян и не понимаешь природы моего дара.
Карана была поражена собственной смелостью.
– Да, ты права, но хотел бы понять. Так кто ты, Карана? Я чего-то не знаю о тебе?
Она молчала. «Троекровница! Никуда мне от этого не деться».
Рульк крикнул слуг.
– Ярк-ун, разыщи летописца и приведи его сюда! – Он взглянул на девушку: – Надеюсь, ты не будешь такой упрямой, когда я приставлю нож к горлу твоего возлюбленного?
49
Прочь со сковороды
Стражники притащили Лиана в зал, где находилась машина. Вновь он ощутил почти непреодолимое искушение исполнить волю Рулька и получить обещанную награду. То, что мог открыть ему карон, сделало бы Лиана самым великим летописцем всех времен. Однако юноша совсем не ожидал того, что произошло дальше.
– Так ты готов служить мне теперь? – спросил Рульк, вальяжно раскинувшись на диване. – Но ты опоздал. Больше ты мне не нужен, лжец и мошенник. Как я мог помыслить о том, чтобы доверить тебе написать историю каронов? Ты просто ничтожество, мусор, который я вышвырну вон. Подойди туда. – Он указал на шестиугольник в полу, сделанный из черного металла. Раньше там его не было.
«Я не хочу уходить», – мысленно твердил Лиан.
– Нет, – сказал он с жалкими остатками той нагловатой храбрости, которая так помогала ему раньше. – Я еще не получил своей награды.
– А чего ты ждал от «Великого Предателя»? – усмехнулся Рульк. – С мошенниками не играют в честные игры.
Ярк-ун снова сбил Лиана с ног, Ятха подтащила его к плите и приковала руки юноши. Рульк подошел к машине и взялся за рычаги. Лиан корчился внизу, чувствуя головокружение и тошноту. Рульк что-то кричал ему, лицо карона исказила ярость. Он нажал на серебряную кнопку, и механизм заработал. Каждый предмет в комнате, даже стены, начали искривляться, свет завихрился. Шестиугольник под Лианом стал нагреваться.
– Вот твоя плата, – произнес Рульк. – Ты первый! Расскажи об этом твоим друзьям из Туркада. Чтобы позабавить их.
Карон повернул рычаг, и Лиан исчез. Он не лишился сознания, но на некоторое время словно потерял память. Очнулся юноша в снегу. Из носа шла кровь. Что-то не похоже на Туркад. Еще не рассвело, однако он разглядел перед собой очертания Каркарона. Лиан лежал на одной из скамеек амфитеатра, как раз над горной тропинкой, по которой они проходили с Караной только вчера.
«Не думаю, что рассказ о подобном путешествии слишком
Лиан чувствовал себя совсем больным и разбитым. Ему хотелось уснуть прямо на снегу; так он и сделал, устроившись на самой широкой скамье.
Однако вскоре юноша проснулся. «Нельзя спать на снегу, – сказал он себе. – Ты замерзнешь». Поднявшись, он увидел мерцавший внизу свет. Вначале Лиан подумал, что это гаршарды пришли за ним. Но ведь они не знали этой тропы...
– Наверное, еще выше, – донесся до него голос Таллии.
Таллия! Она рисковала жизнью, зажигая здесь огонь. Он едва нашел в себе силы окликнуть ее. Лиан поднялся, но не удержался на ногах и снова упал.
Через несколько минут ему в лицо ударил яркий свет. Таллия склонилась над ним.
– Это Лиан, – сказала она, обернувшись через плечо. К ним приближалась еще одна фигура.
– Кажется, руки-ноги у него на месте. Ты цел, Лиан?
– Я просто хочу спать, – простонал юноша. На всем теле у него не осталось ни одного живого места.
– Где Карана? – Лиан узнал голос Мендарка. Юноша не осмеливался открыть глаза, его трясло, как в ознобе.
– Где? – закричал Мендарк и начал трясти Лиана за плечо.
– В Каркароне, – прохрипел он. – Она зачем-то нужна Рульку.
– Что произошло? – встревожено спросила Таллия. – Зачем вы сюда пришли?
– Карана знала потайной ход внутрь, – ответил Лиан. Он попытался объяснить все, но сам понимал, что слова его звучат неубедительно, поэтому закрыл глаза и замолчал. Ему уже было все равно.
Таллия поднесла осветительный шар к лицу юноши. Он был измучен и бледен, хотя и выглядел гораздо лучше, чем последнюю неделю.
– Не нравится мне все это, – буркнул Мендарк. – Подержи его, пока я свяжу ему руки.
– Высоко в горах? – язвительно спросила Таллия. Ворота башни открылись, и свет залил извивавшуюся тропу, затем снова исчез. – Что это? Кто-то идет сюда.
Мендарк тряхнул Лиана с такой силой, что тот чуть не прикусил язык.
– Дзаинянин и есть дзаинянин, – прошипел он. – Ты опять нас предал.
Таллия оттолкнула его.
– Прекрати говорить ерунду, – произнесла она тоном, не терпящим возражений. – Должно быть, они заметили свет моего шара. Поднимайся. Ты можешь идти? – обратилась она к Лиану.
Юноша пробормотал что-то невнятное. Сейчас он мог думать только о сне.
Она взяла его за руку и помогла подняться. Вместе они вышли из амфитеатра.
– Ты должен будешь все объяснить, – прошептала она ему на ухо. Слова прозвучали резко, но юноша понял, что она будет судить беспристрастно.
– Я бы никогда не причинил ей никакого вреда, – сказал Лиан. – Ты знаешь это сама.
– Я уже не знаю, чему верить.
Лиан принялся рассказывать, но дошел лишь до того места, как они вышли из Готрима, когда к ним приблизился Мендарк: