Темная Душа

Токарева Ирина Павловна

Крик эхом прокатился по залу. На помощь никто не пришел. Второй этаж словно вымер. Здесь правда кто-то сидел, когда она притащилась сюда с багажом. Кто-то серый, незапоминающийся. Этого кого-то теперь не было. С ним испарилась ее сумка. В ней деньги. Ключи от дома, от машины. А главное. Ужас! Блокнот с зарисовками. Фотография!!!

Она сжала пальцами виски. Голова разрывалась. Зарисовки. Их нет. Ундины нет... Что делать? Собраться. Не паниковать. Билет и паспорт лежат в кармане толстовки, а это уже кое-что. Хорошо, что она не переложила

их в сумку. Значит, перспектива улететь домой утренним рейсом реальна. Но есть еще одна не менее реальная перспектива - провести ночь в аэропорту. Денег нет даже на вшивый хостел.

– Сэм!
– вспомнила Кэт и едва не подпрыгнула от радости. Сэм! Ее лучший друг Самуил Цедербаум, проживающий в Нью-Йорке - тот, на кого можно положиться в любой, даже самой дурацкой, как эта, ситуации, - Сёма поможет. Надо только дозвониться. Он со всем разберется.

В ладони была зажата последняя монетка. Единственный шанс дозвониться до друга. Кэт нащупала ее, и, испытав прилив надежды, побежала назад к таксофону.

Сэм взял трубку почти сразу же.

– Слушаю вас, - раздался его глубокий, благородный голос.
– Говорите, будьте добры. Я вечно ждать не намерен.

– Сэм! Сэм, это я!
– закричала Кэт, - я застряла в аэропорту Кеннеди! Адель не берет трубку! Они с Заком...

– Что вы там томно шепчете мне на ушко?
– перебил ее Сэм, - я не Дон Жуан, не люблю, когда шепчут. Извольте изъясняться громко и внятно. Кто это вообще?

– Это Катя!
– заорала Кэт, - ты там оглох?! Катя! Слышишь? Достаточно внятно изъясняюсь?!

– Катюха, ты?!
– ворчливость из голоса Сэма, как ветром сдуло, - Откуда ты звонишь? Из Шотландии?

– Какой, к чертовой матери, Шотландии? Я в аэропорту Кеннеди! Чем ты слушаешь, Сёма?

Сёма что-то ответил, но череда резких помех заглушила его ответ.

– Я тебя плохо слышу!
– крикнула она. И поняла, что у Сэма та же проблема. Снежная буря над Нью-Йорком испортила не только график полетов, но и работу телефонных линий.

– Сэм, - стала она объяснять, как можно более отчетливо и членораздельно, - я прилетела в Нью-Йорк. Меня обокрали, у меня нет денег, Сэм! Помоги мне! Срочно забери меня отсюда! Приезжай!

– Конечно, я приеду!
– обрадовался Сэм, - Приеду к тебе в гости на Рождество, как и договаривались!

– Господи, не тупи, милый. У меня нет денег! Слышишь?

– Слышу-слышу! И тебе много денег, Катенька, родная моя! А еще помимо денег я желаю тебе на Рождество любви! Большой и светлой! Со мной!

– Сэм, какая любовь, спаси меня...
– простонала она в отчаянии.

– Ничего не слышно, - вздохнул Сэм, - жди, Катюха, сейчас перезвоню на мобильный.

– Не клади трубку, осёл!
– чуть не заплакала Кэт, - не смей! Мой мобильный...

Раздались короткие гудки.

– Мой мобильный сперли, - докончила Кэт, - вместе с сумкой.

Денег больше не было. Не было надежд на спасение, на комфортную

ночь в нормальной, человеческой постели. И, наверное, можно было особо не рассчитывать на то, что когда-нибудь к ней вернется блокнот с зарисовками и письмом Джона Милле. Блокнот, который она ценит на вес золота.

С трудом осмысливая свое бедственное положение, Кэт еще раз обшарила все карманы. Пусто. Ничего. Она уставилась на таксофон. Таксофон, под завязку набитый монетами... И вдруг ее осенило. Кэт вспомнила! Рассмеялась.

Далекое питерское детство. Аллея, таксофон у поребрика. Немного другой, чем этот, Нью-Йоркский, но все же таксофон. У таксофона стоит отец.

– Бывают случаи, Катюшка, - говорит он, наклоняясь к ней, - случаи, вот как сейчас. Когда позвонить не на что, но позарез надо. Потому что, в противном случае, наша мама снимет с папы шкуру. Мы этого не хотим, да, доча? А значит, сжимаем руку в кулачок - вот так. И посильнее стукаем сюда! Смотри!

Папка, быстро оглянувшись, долбит по крышке таксофона кулаком. Из недр телефонного автомата начинают звонко сыпаться монетки. Дочка заливисто смеется, глядя, как папаша с мальчишеским энтузиазмом выгребает и распихивает по карманам добытый клад.

– Ясно, пап, - кивнула Кэт, - спасибо за науку.

И решительно грохнула кулаком по таксофону. Нью-йоркский таксофон однозначно отличался от того питерского, и не только внешне. Он никак не отреагировал на удар. Будучи настоящим американцем, с деньгами расставаться не пожелал.

– Н-на!..
– Кэт ударила посильнее.

Тот же результат. Руку себе можно поломать, не добыв ни цента. Особо не думая, она сняла трубку и принялась долбить ею по корпусу телефона-автомата.

– Эй, вы что творите?! - донеслось из-за спины.

Кэт оглянулась.

Охранник в синей форме приближался со стороны уборной. Она водрузила трубку на место, сделала шаг в сторону от таксофона.

– Ничего, - сообщила Кэт с невинным видом, пряча руки за спину.

– Вы пытались сломать аппарат, - резонно не поверил ей охранник, - зачем, леди?

– Он сожрал мою последнюю денежку, - соврала Кэт, - а позвонить не дал! Это справедливо, по-вашему?

– Сожрал денежку?
– переспросил охранник, подходя, - и вы пытались выбить ее из него. Подождите-подождите... Вы совершили попытку ограбления таксофона нашего аэропорта?

– Притормозите, офицер, - перебила Кэт, - никаких попыток я не совершала. Это меня ограбили. У меня украли сумку. Может, поищите? Это произошло здесь, в этом зале, минут пять назад...

– Знаете ли вы, что вам светит, леди, за порчу общественного имущества?
– полицейский ее жалобу расслышать не пожелал, - про попытку ограбления я вообще промолчу. Сомневаюсь, что вы отделаетесь только административным штрафом.

– Вы туги на ухо, офицер? Прислушайтесь. Я лишилась имущества. Где вы были пять минут назад, когда меня грабили?