Тёмная башня (Стрелок)
Шрифт:
– Похоже на метро, - сказал мальчик.
– Метро?
– Неважно.
Мальчик вскарабкался наверх, на твердый бетон. Они оглядели немые заброшенные киоски, где некогда торговали книгами и газетами; древнюю обувную лавчонку, оружейный магазинчик (внезапно охваченный волнением стрелок увидел револьверы и винтовки; более близкий осмотр показал, что их стволы давно заряжены свинцом; он, однако, выбрал лук, который закинул за спину, и колчан с плохо сбалансированными и практически бесполезными стрелами); магазин дамского платья. Где-то конвертер вновь и вновь перемешивал воздух, как делал
Мальчик вскрикнул:
– Эй! Эй...
Стрелок развернулся и пошел к нему. Джейк прирос к месту у книжного ларька. Внутри, в дальнем углу, распростерлась мумия. На мумии была синяя форма с золотым кантом - с виду форма проводника. На коленях лежала древняя, превосходно сохранившаяся газета, которая рассыпалась в пыль, когда Роланд попытался в нее заглянуть. Лицо мумии походило на старое сморщенное яблоко. Стрелок осторожно дотронулся до щеки. Поднялось маленькое облачко пыли, и вот уже они смотрели сквозь щеку мумии в рот. Там подмаргивал золотой зуб.
– Газ, - пробормотал стрелок.– Было дело, умели получать газ с таким вот действием.
– Чтоб воевать, - угрюмо сказал мальчик.
– Да.
Там были и другие мумии, не очень много, но были, все - в синей с золотом декоративной форме. Стрелку подумалось, что, когда применили газ, здесь не было ни прибывающего, ни убывающего транспорта. Возможно, в некие смутные дни станция была военным объектом, целью нападения какой-то давно канувшей в небытие армии.
Мысль подействовала на него угнетающе.
– Лучше двинем-ка дальше, - сказал он и опять пошел в сторону Десятого пути и дрезины. Но мальчик непокорно отстал.
– Не пойду.
Стрелок удивленно обернулся.
Лицо мальчика было искажено и дрожало.
– Вам не получить то, чего вы хотите, пока я не умру. Я буду рисковать сам, один.
Стрелок уклончиво кивнул, испытывая ненависть к себе.
– Ладно.– Он развернулся, прошел через платформу к каменному простенку и легко спрыгнул вниз, на дрезину.
– Вы сторговались!– пронзительно крикнул мальчик ему вслед.– Я знаю!
Не отвечая, стрелок осторожно пристроил лук перед поднимавшимся из пола дрезины Т-образным столбиком, от греха подальше.
Мальчик сжал кулаки. Черты его лица были искажены мукой.
"Как легко ты взял мальца на испуг, - сухо сказал себе стрелок. Чутье снова и снова выводило его к этой точке, а ты снова и снова увлекал его дальше, будто на веревочке - в конце концов, у него нет друзей, кроме тебя".
В голову Роланду пришла неожиданная, простая мысль (почти видение): от него требуется только одно - бросить старое, все переиграть, взять мальчика с собой и сделать его центром новой силы. Не обязательно так унизительно рыть носом землю, чтобы добраться до Башни. Пусть это случится спустя годы, когда мальчик подрастет и оба они смогут отбросить человека в черном в сторону, будто дешевую заводную игрушку.
"А как же, -
Внезапно похолодев, он понял, что пойти на попятный означало для них обоих гибель - гибель или нечто худшее: погребение с живыми мертвецами за спиной. Медленную утрату всех способностей. При том, что отцовские револьверы, возможно, намного переживут их обоих, сохраняемые в отвратительном величии как тотемы, подобно памятной ему бензоколонке.
Ну, прояви же мужество, неискренне велел себе стрелок.
Он потянулся к рычагу и начал качать. Дрезина отъехала от каменного пирса.
Пронзительно закричав "Подождите!", мальчик кинулся наискосок через пирс к тому месту, где дрезина должна была выехать навстречу лежащему впереди мраку. Стрелку внезапно захотелось прибавить ходу, бросить мальчишку - пусть одного, но хотя бы с неопределенностью в перспективе.
Вместо этого он подхватил мальчугана, когда тот прыгнул. Джейк прижался к стрелку, сердце под тонкой рубашкой трепетало, выбивая монотонную дробь. Словно билось сердце цыпленка.
Теперь финал был совсем близко.
Шум реки сделался очень громким, он заполнял своим мерным рокотом даже сны. Больше из каприза, чем по каким-либо иным причинам, стрелок разрешил мальчику стать к рукояти, а сам тем временем выпустил в темноту несколько стрел, привязанных длинными тонкими белыми нитями.
Лук оказался очень плох - несмотря на то, что он невероятным образом сохранился, и натяжение, и прицельность были ужасны, и стрелок понимал: тут мало что исправишь. Усталой древесине не помогла бы даже перетяжка тетивы. Стрелы не желали улетать далеко, однако последняя выпущенная им во тьму возвратилась мокрой и скользкой. Когда мальчик спросил, далеко ли она залетела, Роланд только пожал плечами, но про себя подумал, что пущенная из прогнившего лука стрела вряд ли могла преодолеть больше ста ярдов - да и то было бы большой удачей.
А шум реки становился все громче.
Во время третьего с тех пор, как путники покинули станцию, периода бодрствования призрачное сияние вновь стало разгораться. Дрезина въехала в длинный тоннель из таинственно фосфоресцирующего камня; сырые стены поблескивали и мерцали, вспыхивая тысячами мельчайших звездочек. Стрелку и мальчику все виделось в этакой зловещей сюрреалистичности комнаты ужасов.
Варварский грохот реки наплывал к путникам по коридорам в заточившей их скале. Увеличенный таким природным усилителем, звук этот все же оставался странно неизменным, даже когда дрезина приблизилась к железнодорожному разъезду - стрелок был уверен, что впереди разъезд, поскольку стены тоннеля расступались, а просвет расширялся. Угол подъема стал более явным.
Рельсы в новообретенном свете стрелой летели вперед. Стрелку они казались привязанными на ниточки продолговатыми баллонами с болотным газом, какие иногда потехи ради продавали на ярмарке в Иосифов день, мальчику - бесконечным серпантином неоновых трубок. Но в их отблесках и тот, и другой видели: скала, так долго обступавшая их со всех сторон, впереди заканчивается парой полуостровов с неровными краями. Выступы были нацелены вперед, в окутанную мраком бездну - пропасть, по дну которой бежала река.