тема: "Псы любви"
Шрифт:
— Вырвать у тебя сердце — тоже неплохой вариант.
— Это будет всего лишь смерть. Думаешь, я испугался?
— Нет. И это хорошо. Из тебя, малыш, выйдет отличный защитник для моей дочери…
— Дочери?
Король улыбнулся еще раз.
— Это было проверкой, малыш. Возвращайся домой. Парень ты неплохой, а вот грифон из тебя паршивый. Да и человеком быть — гораздо приятнее. Ты же понимаешь, о чем я?
Я понимал. Поэтому вздохнул с облегчением.
Именно так все и было. Если не здесь, не в этом мире, то по крайней
Все изменилось быстро. Так быстро, что я не успел заметить зябкой границы между «до» и «после». Ольга частенько пропускала занятия в институте, но со мной своими проблемами не делилась. О том, что она уезжает, мне сказали в деканате, когда было уже слишком поздно. Оля не стала прощаться. В один прекрасный день она просто исчезла, не оставив ни адреса, ни телефона. По этому поводу я обзавелся жуткой депрессией, которая со временем становилась все больше, беспокойство сменилось равнодушием и апатией к окружающему миру. Я уже и сам рад был забросить дурацкую учебу, но в этой сложной и увлекательной беготне на занудные лекции я вдруг обнаружил свое единственное утешение. Вы спросите, почему я не попытался найти ее? Наверное понял, что выбор всегда существует для двоих. Не для одного.
Через полтора месяца Ольга прислала мне письмо. Пять разноцветных марок и четыре неразборчивые печати убедительно доказывали, что летело оно издалека. Обратного адреса, разумеется, не было.
«Если бы я не ушла, — писала принцесса, — сказка превратилась бы в тошнотворное приложение быта. Мечта, ставшая реальностью — это уже не мечта. Утро, вечер, завтрак, ужин… Может так и надо — уткнуться носом в чье-то теплое плечо, и понять, что в сказке нет ничего хорошего. Но мы оба слишком безумны, чтобы пожертвовать такой свободой.
Не бывает лощеных прекрасных принцев и принцесс. Влюбленным приходиться выбирать — либо остаться в памяти силуэтом из снов, несбывшейся мечтой, либо — быть рядом до самой смерти. Чем больше любишь — тем больнее этот последний вариант. Надо быть очень сильной, чтобы остаться рядом с тем, кого любишь.
Может быть, я неправа.
Но это испытание я с удовольствием запорола…»
Спустя четыре года я покинул институт, и больше не вспоминал маленькую голубоглазую девушку, чей портрет рисовал с таким трудом и усердием. Прошлое — миф, и жить им не стоит. А найти другой объект для ухаживаний — не такая уж и проблема.
В один из холодных октябрьских дней я ехал в битком набитом автобусе на работу. Шел снег — обычный, крупнокалиберный, заваливая улицы дурацким белым покрывалом. В нем уже не было ничего романтического. И сквозь кривое автобусное стекло я вдруг увидел Олю. В ее короткой курточке и неизменных кроссовках, шустро перебирающую ножками по грязному промерзшему асфальту.
Я ничего не сделал. Я не выскочил из автобуса. Не побежал за ней. Я просто стоял, и, строго по инструкции,
Спорю, что каждый из вас сделал бы то же самое — в нашем деловом мире не принято плевать в лицо неотложным делам, тем более ради странного призрака из несбывшегося сна. Бежать, чтобы остаться в памяти — это слишком пафосно. Даже для сказки.
Я постарался забыть много из того, что могло случиться, но не случилось.
Может быть, даже себя, но знаете что?
Мне нравится такой расклад.
…Где-то далеко, среди обломков старой сказки, маленькая девушка и огромный золотой грифон шли по заснеженным холмам в сторону королевства Тарии.
Ведь мир — всего лишь сон.
А настоящая любовь вечна. Или почти вечна.
Разве это имеет значение, пока ты рядом с тем, кого любишь?
Они выглядели безумно счастливыми.
Сергей Лукьяненко
МЫ НЕ РАБЫ
Девушка была такой очаровательно глупенькой, что ей, наверное, даже не снились сны.
— Вы не боитесь? — спросила она. Не дожидаясь ответа, продолжила: — А я так ужасно боюсь! Этот ужасный экзекутор…
— Экзекьютор, — поправил я.
Милый лобик сморщился, будто пытаясь компенсировать недостающие внутри извилины.
— Он же экзекуцию проводит? Экзекутор?
— Эк-зе-кью-тор, — повторил я, разглядывая картины на стенах. Вроде бы обычные классические полотна, но с вариациями. Такие картины вошли в моду год назад и до сих пор не приелись публике. Чего там только не было — и «Последний день Помпеи», где на фоне рушащихся зданий шла веселая оргия, и скабрезные «Охотники на привале», и совершенно непристойная смесь «Утра в сосновом бору» и «Аленушки». — Эк-зе-кью-тор. Исполнитель. Он выносит приговор. По сути, он даже его не исполняет, но слово прижилось…
— А экзекуция? — жалобно спросила девушка.
Я покачал головой. Снял и протер очки.
Она и впрямь была удивительно хороша. Чудесная фигурка, где надо — тонкая, где надо — округлая. Красивое личико — слово «лицо» будет слишком грубым. Чудные светлые волосы. Губы… манящие.
И полная дура. Как и положено лицензированной девушке для удовольствий. Большинство девушек, подписывая стандартный годовой контракт, включают в него пункт о временном оглуплении.
— Мне пора, — сказал я.
Девушка вздохнула. Сказала с такой неподдельной грустью, что я на миг заколебался, — стоит ли уходить…
— Говорят — все блондинки дуры. А я считаю, что это неправда!
Я ждал продолжения. Вдруг какая-то мысль прорвется через дремлющие нейроны?
— А почему он не экзекутор? — спросила девушка.
Улыбнувшись, я встал и чиркнул карточкой по кассовому терминалу:
— Не сложилось, милая… Я буду по тебе скучать!
Она расцвела в ответной улыбке:
— Я тоже, милый!