Телохранители
Шрифт:
Возвращаюсь к Радживу и привожу его в сознание. Ничего не помнит. В памяти осталось, что шел рядом со мной, дальше пусто.
Расспросил остальных. Оказалось, что картина у всех практически аналогичная. Но есть небольшое отличие. Когда мы ушли, они расставили оборудование, By даже начал проводить измерения, но потом вдруг забеспокоился, что мы долго не возвращаемся. И позвал всех идти на выручку.
— А долго, это сколько примерно? — уточняю.
— Минут пять, наверно, не больше.
— И никому это странным не показалось?
— Нет, — отвечают.
Все восприняли это как само
Значит, эта дрянь по меньшей мере на километр добивает. Веселенькая перспектива. Как хорошо, что мы возле первых двух увиденных муравейников посадку не совершили. С двумя мы с Иннокентием не справились бы.
Пока шли назад, предупредил всех, что больше к гигантским муравейникам приближаться не будем. Ни под каким видом. А в дальнейшем нужно будет уничтожать их с воздуха.
— Как можно уничтожать? — возмутился Ганс. — А если это разум?
— Разум, который, не задавая вопросов, уничтожает всю окружающую фауну? Вы считаете, что это разум? Псевдоразум — возможно. Но, скорее всего, это просто надсистема, получившая благодаря своей величине новые возможности, но действующая по большей части, инстинктивно.
Сошлись на том, что это все-таки нельзя назвать разумом. По крайней мере, в том смысле, в каком мы его понимаем. Разум — это свойство особи, а не общества. А тут мы имеем дело именно с сообществом, некоторые действия которого напоминают разумные. Но не более того.
При увеличении размеров муравейника сверх определенного предела, возникло скачкообразное изменение. Количество перешло в качество — образовалась сигнальная система нового типа. Но разумнее муравейник от этого не стал. Просто резко усилились его возможности. Теперь он способен расправляться с любыми врагами, вне зависимости от их размера, неожиданно переместившись на вершину пищевой цепочки. И вот тут как раз и проявляется отличие разума от коллективного псевдоразума. Разум, на основании опыта и многофакторного анализа, проводит селекцию всего, с чем встречается, на враждебное, нейтральное и полезное. Псевдоразум же не отягощен никакими морально-этическими заморочками. Он тупо, на инстинктивном уровне борется со всем, что даже гипотетически может представлять для него опасность, убивает все, что пригодно в пищу. Пожалуй, даже волчья стая является более разумным сообществом, чем этот гигантский муравейник. Но, скорее всего, проиграет ему при встрече.
Вернувшись на сопку, пообедали, наскоро приготовив похлебку из консервов. Задерживаться в этом лесу еще хоть на полчаса ни у кого желания не возникло, как и углубляться в него дальше. Поэтому, стартовав с небольшого обрыва, мы сразу набрали полукилометровую высоту и взяли курс на северо-запад. Ветер был попутный и достаточно сильный, поэтому летели мы быстро.
Тайга расстилалась внизу еще больше двух часов. И еще не однажды мы видели характерные конусы. Да, чистить в дальнейшем этот лес придется основательно.
Ближе к вечеру лес стал редеть, сначала появились отдельные проплешины, потом их стало больше, и вот уже под нами от одного горизонта до другого раскинулась лесостепь.
Немного
Все это, конечно, очень интересно, но пора уже место для ночлега выбирать. А ничего подходящего пока не просматривается. Сесть и переночевать тут можно, в принципе, в любом месте. Крупных хищников здесь, по идее, водиться не должно, а рыси, луговые волки и лисицы для нас серьезной опасности не представляют. Но ведь утром взлетать потребуется. Наконец, когда Н-Солнце уже приближалось к линии горизонта, устраивающий нас вариант был обнаружен. Небольшая роща на крутом берегу полноводной реки, окруженная с трех сторон луговинами, сплошь поросшими рыжеватой, выгоревшей на солнце травой.
Десантировались на луг. Вильям с Радживом направились на охоту, а все остальные взялись за заготовку хвороста. Его требовалось много. Живности тут хватает, так что палить костер придется всю ночь. К тому моменту, как мы закончили, подошли и охотники. Приволокли молодого сайгака. Небольшого, килограммов на тридцать. Рога еще желтые с черными концами, гладкие и блестящие. Быстро разделали и перенесли остатки подальше в сторону. Нечего койотов привлекать.
На этот раз готовкой занялся Ганс. Справился он на славу. Мясо было нежным и буквально таяло во рту.
— Ну что, предлагаю выпить по капельке за успешное завершение нашей экспедиции, — сказал Вильям, разливая содержимое небольшой плоской фляжки по маленьким пластиковым стаканчикам. — Это специальный австралийский бальзам, настоянный на целебных травах.
— Положим, экспедиция еще не завершена, — ответил я, проглотив тягучую обжигающую жидкость.
— Завершена, мой русский коллега, теперь уже завершена, — произнес ухмыляющийся австралиец, выливая на землю свою порцию напитка.
Я попытался вскочить, но так и остался сидеть на месте — ноги не слушались. По всем членам неудержимой волной растекалась непонятная слабость. И не вдохнуть. Последним, отчаянным усилием я прижал рукой небольшой карманчик на бедре и прямо сквозь ткань впрыснул себе внутримышечно ударную дозу универсального антидота.
«Успел», — подумал я, заваливаясь на траву.
Иннокентий
Мне сразу не понравилось то, как вел себя австралиец. Нет, действовал он безукоризненно, но его эмоциональный настрой резко контрастировал с тем, что он говорил и делал. Я остро чувствовал опасность, но вовремя привлечь внимание напарника не сумел, а потом было уже поздно. Люди замолкали на полуслове и падали в траву.
Уловив боковым зрением взмах руки Вильяма, я, не раздумывая, прыгнул в сторону с места. Долей секунды позже в траву, где я только что сидел, воткнулся бумеранг. Еще один прыжок со сменой направления — и я уже в кустарнике. Над головой рассекает ветки еще один бумеранг. Метко бросает. Но меня он уже не видит. А ходить я умею бесшумно.