Телохранитель
Шрифт:
Он резко оборачивается, возмущённый моими обвинениями.
— Нет! На самом деле, как раз наоборот!
Я спрыгиваю с кровати, расправляя плечи в попытке выглядеть как можно более внушительной. Это выглядит смешно, стоит мне поравняться с Джейком.
— Что случилось в той уборной? — спрашиваю я, тем самым нанося ему удар ниже пояса. Мне всё равно. Я хочу знать.
— Что случилось? — спрашивает он, глядя на меня как на дурочку. Я хочу ударить его за это. — Я выбил дерьмо из человека, который напал на тебя! Как ты думаешь, что я должен был предпринять? Держать тебя на месте,
— Это не единственная причина! — кричу я. — Ты был словно в другом месте! Что с тобой случилось?
Меня начинает трясти от ярости, от беспричинной боли. Что-то случилось в прошлом Джейка, и я знаю это не моё дело. Конечно, он прав, но, учитывая тот факт, что я так охотно выдала ему свои секреты, его отказ причиняет ещё большую боль. Я не единственная, кто переступил черту. Я видела, как он борется с химией между нами! Чёрт побери, я знаю, что он тоже боролся!
Без предупреждения моя рука тянется к его лицу. Джейк видит, как она приближается за милю до соприкосновения, быстрое движение и он ловит меня за запястье.
Мы стоим друг перед другом, уставившись друг на друга… и наша ярость превращается во что-то другое. Я прерывисто выдыхаю и стряхиваю с себя мурашки, наблюдая, как его глаза опускаются к моим губам, прежде чем его взор стремительно поднимается выше, чтобы встретиться со мной взглядом. Напряжение потрескивает между нашими телами.
Я пытаюсь привести мысли в порядок, но у меня нет времени, чтобы всё проанализировать. Джейк быстро приближается ко мне, обнимает и прижимается губами к моим. Я чувствую, как всё напряжение в момент уходит, стресс и смятение покидают моё сознание. Его поцелуй первобытен и неумолим, его твёрдое тело прижимается ко мне. Я застонала, отвечая на его силу, хватая его за плечи, пока мы исследуем рты друг друга, голодные и отчаянные. Мои руки поднимаются к его волосам, удовольствие сотрясает меня, колени подрагивают. Я начинаю пошатываться, держась за него, в надежде не выпасть из его объятий.
О Боже, я так долго представляла себе это. Я молча умоляла об этом. И теперь это происходит, по-настоящему, безумно и неистово, подкреплённое кучей разочарований и отчаяния.
— Чёрт! — Джейк ругается и опускает меня, отстраняясь, оставляя меня тяжело дышать, мои губы распухли и болят. Он проводит рукой по волосам, вздрагивает, поворачивается и начинает расхаживать по комнате. — Мы не можем, — резко говорит он. Его решимость пронзает моё сердце, как кинжал. — Это неправильно. Я твой телохранитель, — он поворачивается ко мне лицом, демонстрируя ещё больше решимости своим строгим выражения лица. — Твой отец позаботится о том, чтобы я больше никогда нигде не работал, — он пробормотал эти слова, крепко зажмурив глаза. — И мне нужна цель, Камилла. Мне необходима эта работа.
Я чувствую, как на глаза наворачиваются жалкие слёзы, и уже не в первый раз в жизни я проклинаю отца. Джейку нужна цель. Ему необходим холодный рассудок, чтобы он не блуждал в своих мыслях. В своём прошлом. Не думал о войне. О той женщине.
Это убивает меня, но я говорю то, что должна сказать. Не только потому, что Джейку нужно, чтобы я это произнесла, но и потому, что знаю, что он прав. Мой отец
— Я понимаю, — моё сердце сжимается в груди, когда я отступаю на несколько шагов, прежде чем разворачиваюсь, в надежде поспешно убежать, отчаянно желая уйти от него. На нетвёрдых ногах я добираюсь до двери, хватаюсь за ручку и открываю её, но это всё, что мне удаётся.
Мужская ладонь проходит над моим плечом и соприкасается с дверью закрывая её с хлопком. Моё сжимающееся сердце кажется бьётся где-то в районе горла, и я сглатываю, глядя на руку Джейка перед собой, чувствуя, как он прижимается к моей спине.
— Я не хочу, чтобы ты понимала, — шепчет он мне на ухо. Я закрываю глаза, когда его руки ложатся мне на плечи и медленно разворачивает меня на дрожащих ногах. — Открой глаза, — приказывает он. Я так и делаю.
Мои веки распахиваются, обнажая ему тот хаос, который творится в моей голове, слёзы, скопившееся в моих глазах, я пытаюсь собраться с мыслями.
— Я знаю, что это неправильно, — бормочу я, пытаясь не заплакать. — Я знаю, что не должна испытывать к тебе такого влечения.
Он мягко кивает, соглашаясь.
— Я понимаю. Поверь мне, я, блядь, понимаю, — бормочет он. — Но сейчас я не могу думать ни о чём, кроме тебя.
Джейк смотрит мне в глаза, прежде чем опустить взгляд вниз, исследуя моё тело, словно теперь он мог посвятить этому действу столько времени, сколько захочет. Он хотел рассмотреть меня до кончиков пальцев ног. И он это делает. Нет ни одного кусочка меня, который бы он не удостоил своим взглядом, ни одного волоска на моей голове, который бы он не ощупал или не погладил.
Нежно, нежнее, чем я могла себе представить, он убирает непослушную прядь волос с моего лба, наблюдая, как он откидывает её назад. Я так неподвижна, что он, наверное, мог бы сбить яблоко с моей головы. Его руки так хорошо ощущаются на моём теле, где бы они не бродили, а сосредоточенное лицо, выглядит почти благоговейно.
— Так чертовски красива, — тихо шепчет Джейк, обнимая меня за талию и притягивая ближе.
Мои руки поднимаются между нашими телами на лёгком вздохе, упираясь ему в плечи, и он опускается и прижимается лбом к моему, это вынуждает его немного согнуть колени, чтобы сделать это. Его свободная рука нежно обвивает мою шею, и он закрывает глаза. Я чувствую себя такой маленькой в его объятиях. В такой безопасности. И всё же вся эта лёгкость и совершенство не замедляют моего бешено колотящегося сердца. Я слышу удары своего пульса в ушах, мои вены кипят от желания, настолько опьяняющего, что меня шатает.
Но я никуда не падаю, хватка Джейка удерживает меня. Похоже, его тактика изменилась. Дикая, хаотичная встреча наших губ мгновение назад почти забыта, он дышит ровно и глубоко, а я смотрю на него находясь так близко, что могу поцеловать. Но я сдерживаюсь — не потому, что не хочу снова ощутить его губы на своих, а потому, что его грубая красота так приятна, и я очарована его молчанием и внезапной мягкостью. Я никогда не видела его таким умиротворённым. Совершенно пассивным. Как будто он поддался внутренней потребности.