Телохранитель
Шрифт:
Зайдя в кабинет, удивленный маг окинул взглядом светлую комнату. Того, кто находился в большом кресле у окна, он не мог разглядеть, видел только руку в белоснежной рубашке на подлокотнике. Мужчина — это единственное, что Идалгир мог сказать о пациенте дерьмового доктора. Грузная женщина сидела на крошечном стульчике и через желтые очки взирала на расположившегося в кресле пациента. Включенная дрель визжала так, что хоть уши затыкай. На столе у входа лежал открытый журнал, а поверх него — куча бумажек. Идалгир положил на стол листок с телефоном женщины, которой нужно было прислать счет за лечение мальчугана, и обратился к тетке с дрелью:
— Я это… хотел бы подлечиться…
Она на мгновение отвлеклась, смерив Идалгира недовольным взглядом, а потом, обратившись
— Подождите за дверью…
Ее накрашенное грубой косметикой лицо очень не понравилось магу. Она гнала его, значит, боялась лечить. Дерьмовый доктор — этим все сказано. Жаль, что девушка-мечта послала именно сюда. Но ради того, чтобы избавиться от синеватого оттенка кожи, а твердые, как медная проволока волосы, вновь стали бы мягкими и шелковистыми, маг готов был терпеть все.
— Да я тут посмотрю, я не заразный, — тихо сказал Идалгир, сев на стул рядом со столом, где лежала вся бухгалтерия. Женщина еще несколько минут что-то сверлила, а потом долго разводила цемент (да-да, именно цемент, т. к. это и было написано на мешке, стоявшем в дальнем углу кабинета) и чего-то штукатурила.
'Неужели еще кто-то есть с металлизированной или, не дай боги, с каменной как у голема кожей', - все время думал Идалгир. Похоже, в мире с отсутствующей магией приходится не целительством заниматься, а латать дыры на теле. В какого ж уродца превратится человек с кучей латок к старости. Единственная радость, останется живым. Не прошло и десяти минут, как накрашенная женщина-шкаф закончила штукатурку. Идалгир чуть не подскочил на месте, чтобы тут же занять кресло, когда оттуда встал очень высокий блондин с настолько правильными чертами лица, что можно было запросто усомниться в его реальном существовании. Он выглядел словно красивая картинка: таких образчиков элегантности и стиля невозможно встретить на улице. Он мог пленить любого своим обаянием: мужчину — чтобы тот сделал все по его указке, женщину — чтобы завоевать окончательно и бесповоротно. Его холодный отстраненный взгляд был направлен куда-то вдаль, поверх голов лекарши и приютившегося на стуле мага, который рядом с таким человеком смотрелся маленьким и беспомощным, хотя и был, несомненно, намного сильнее. Обычно за душой у людей с красивой внешностью таится пустота, все, на что они способны — радовать толпу на базарной площади, выступая в спектаклях. Некоторые находят себя в нечестной торговле, им под силу своим обаянием заставлять людей платить втридорога. Красивой должна быть женщина — это Идалгир давно понял. Мужчине красота всегда мешала: боишься сражаться, чтобы не оставить на лице лишний шрам, отказываешься трудиться, как бы руки не замарать и дальше в том же духе. Красота… Идалгиру б не красоту вернуть, а кожу сделать бы обыкновенной, человеческой.
— Так, оплата, — грузным басом сказала лекарша, вымыв руки, и взяла со стола листок, который положил маг.
Она устроилась на явно не соответствующем ее габаритам стуле и начала выписывать блондину счет за лечение на адрес того мальчика из коридора.
— Но… — попытался остановить ее Идалгир, внимательно читая все закорючки, которые выводила дама на большом белом листе.
— А вас, молодой человек, я вообще в коридоре ждать попросила, так что, молчите уж.
Идалгир бы убежал, потому что ему теперь и платить нечем, и мальчишка якобы подлечился, получается. Но, с завистью посмотрев на гладкую кожу высокого блондина, маг решил, что эта шкафообразная дама — попросту гений, что она не только зубы лечит (если верить многочисленным плакатам, украшавшим стены). Неужели она, наконец, превратит его металлизированную кожу в человеческую! Только что же делать с деньгами? 'Как я расплачусь… А что, если…' — в голову Идалгира пришла преступная, но такая гениальная идея…
Неотразимый блондин, довольный обслуживанием и так неожиданно удавшимся мошенничеством, поспешил уйти. Когда дверь захлопнулась за его спиной, Идалгир было кинулся следом, поймав себя на мысли, что человек, стремящийся выглядеть в лучшем свете, не стал бы столь нагло обманывать
Пускай тут вместо колдунов живут мошенники, но если есть окна, значит, сюда способны проникать магические сущности из других миров. Возможно, им приходится скрываться от вездесущих мошенников и обманщиков, но они просто должны быть. Кто знает, вдруг эти гастролеры и смогут вернуть его в пещеру Зверроса. Но мысли мага прервала тучная лекарша, которая, обратившись к Идалгиру, настойчиво пригласила его устраиваться в кресло.
А, ну да, дерьмо-доктор, к которому он пришел, освободился, и теперь займется его кожей. Вдруг да и вылечить удастся. Судя по необычному интерьеру в кабинете, дама запросто могла быть заезжей магичкой.
— У меня проб… — начал объяснять Идалгир, устраиваясь в кресле.
Но лекарша одним резким движением руки пригвоздила его левое плечо к терракотовому кожзаму и волевым тоном приказала:
— Открывайте рот, все равно проблемы там.
— Но у меня… — Идалгир не унимался, стремясь выразить мысль до конца.
Шкафообразная дама знала, что делает. Она не любила разговорчивых пациентов. Поэтому не успел маг договорить, как лекарша резко оттянула нижнюю его челюсть и оперативно, со знанием дела, заполнила пациенту весь рот ватой.
— Во-вя-во-ве-мы-в-во-вой… (у меня проблемы с кожей) — кричал Идалгир сквозь ватные шарики, когда тетка с любопытством ковырялась кривоватой палочкой с зеркальцем на конце в зубах у мага.
О, да, теперь он прекрасно понимал, почему мальчишка в коридоре назвал эту тетку именно дерьмо-доктором и по какой причине он с превеликим удовольствием сложил все муки на плечи незнакомца.
— О! Кариес! — возликовала лекарша, зацепившись палочкой за один из зубов.
Она даже облизнулась от удовольствия, когда отбросила инструмент и завела дрель. Та взвизгнула на повышенных тонах. Она приближалась ко рту Идалгира, а тот только и мог, что мямлить нечленораздельное:
— Ве-ва-до-вои-вубы-вевить!
Маг в ужасе от приближавшейся к его рту штуковины начал безрезультатно пытаться выплюнуть шарики. Но они, пропитавшиеся слюной, сопротивлялись, предательски приклеились к щекам и языку. Жаль, что Идэ не в Вейлинге, там бы Офелия с легкостью справилась с гнильцой в зубе и не стала бы называть банальнейшую болезнь неизвестным словом 'кариес' и пытаться высверлить дырку.
Лекарша негодовала. Оставив дрель включенной, она взяла пару ремней и привязала неугомонного пациента к креслу. Он бы поколдовал чуточку, только вата во рту мешала. Заклинание, прочитанное с искажениями в дикции, могло натворить немало бед. Поэтому приходилось терпеть и разрешить доктору делать то, что она считает нужным.
А тетка тем временем вытащила из пакета новые тампоны и запихала их вместо старых. И вот сверло снова приближается к больному зубу Идалгира. Страшно! Когда лекарша работала с блондином, со стороны это не выглядело столь ужасающим. Несчастный Идалгир вытаращил глаза, и закричал бы, но вата во рту мешала. Скорее всего, такое количество затычки и предназначено для того, чтобы пациент орал не так громко.
Лечение зуба оказалось тошнотворно долгим. Это в Вейлинге достаточно на несколько секунд приложить мизинец к гнильце и прошептать три магических слова, и зуб становился как новенький. В мире, где отсутствовала магия, предполагалось, что гнильца сначала долго и тщательно высверливается, а потом заклеивается разведенным на стеклышке цементом. Маг боялся и представить, насколько недолговечно такое лечение, что после него гнильца в зубе начнет распространяться с еще большей силой. Но делать было нечего, приходилось подчиняться лекарю и тратить уйму времени. Минутная стрелка на часах, подвешенных на самым окном, описала половину круга, когда тучная баба, отерев пот со лба, наконец, заявила: