Телохранитель Каина
Шрифт:
– Это все я вам рассказал? – спросил Китайгородцев.
– Да.
– Я это выдумал? Или это правда?
– А как вы сами думаете?
– Мне почему-то кажется, что это похоже на правду. Слишком много совпадений. Имена людей, с которыми я жил. И продукты всегда закупал Михаил, это правда. Но почему я помню не все, а выборочно?
– Вас заставили забыть, – сказал Потемкин.
– Кто?
– Михаил. Это было в ту ночь, когда вы увидели их, всех троих, сидящими за поздним ужином. Наталью Андреевну,
– Это я тоже вам рассказал?
– Да, этой ночью.
– Почему же я все рассказал Михаилу, если я ему не доверял, как вы говорите?
– Под гипнозом. Он смог ввести вас в транс. И вы ему все выложили. Тогда он приказал вам все забыть: про снотворное, про генерала Лисицына и про то, что Михаил к вам приходил в ту ночь.
– Я Лисицына видел дважды, вы мне так сказали…
– Значит, и сеансов гипноза было два, – произнес Потемкин. – Как минимум.
Машина должна быть подана в двенадцать. В десять пришла мама Нины Портновой, принесла для постояльцев завтрак. И сама Нина тоже пришла.
– Наши говорят про вас, – сказала Нина. – В городе, в смысле. А вы правда усыпляете, или это так, притворство?
Она покраснела и явно чувствовала себя неловко, но любопытство пересиливало.
– Какое же притворство? – пожал плечами Потемкин. – Ваши люди там на сцене были. У них спросите, они скажут. Или им не верите?
– Верим. А все равно удивительно.
– А Нинку тоже можете усыпить? – спросила мать.
Девушка зарделась пуще прежнего. Похоже, подступались к главному. Цель визита прояснилась.
– Конечно, – беспечно сказал Потемкин.
– Прямо сейчас? – обмерла Нина.
– А вы желаете?
– Ага, – ответила, потупившись.
Ей хотелось поучаствовать. Сеанс магии с последующим разоблачением, как писали в старину в афишах. Только никакого разоблачения не будет, потому что магия, похоже, настоящая. То, что Китайгородцеву довелось видеть своими глазами в последнее время, лично его все больше утверждало в мысли, что ни о каком надувательстве тут даже речи нет.
– Глупости все это, и ничего не надо! – сердито сказала мать.
– А я хочу! – упрямилась девица.
– Неизвестно, что потом с мозгами будет!
– Просветление будет, – сказал на это Потемкин, и непонятно было, всерьез говорит или скрытно насмешничает.
– Мне интересно, – призналась Нина. – Неужто так вот можно?
– Можно, можно, – подбодрил ее Потемкин. – Прямо при вашей матушке все и проделаем.
– А что проделаете? – осторожничала женщина.
–
– Вы бы позавтракали, – все еще боролась женщина.
– Мы после. Все будет быстро. Не остынет, – парировал Потемкин. – А что вам любопытно? – обратился он к Нине. – Вы прежде видели гипнотизеров?
– Нет.
– А что вы про них слышали?
– Ну, что могут такое сотворить, что человек всякие странности делает, а сам потом ничего не может вспомнить. Это правда?
– По-разному бывает. Если дана такая установка – вспомнить, он вспомнит обязательно. А можно сделать так, чтобы не вспомнил, тут вы правы. Вы вот здесь присаживайтесь. Вам удобно? Очень хорошо. Вы в детстве были бойкая? В компаниях время проводили или как?
– Дичок, – ответила за дочку мать. – Сама по себе все время.
– А общение как же? – поинтересовался Потемкин. – Подружки всякие… Или придумывали себе подружек?
Пристально всмотрелся. Нина смутилась под его взглядом.
– Угадал? – быстро спросил Потемкин. – Вроде как подружки вокруг, и все хорошие такие, понимающие. Да?
– Да, – застенчиво ответила Нина.
– Это очень хорошо.
– Да что же тут хорошего? – в сердцах сказала мать.
– Люблю с такими работать, – пояснил Потемкин. – Те, у кого воображаемые друзья вместо настоящих и кто впечатлительный сверх меры, – они легко поддаются гипнозу. Вы глаза закройте, – попросил он Нину. – И слушайте только мой голос. Вам тепло, вы чувствуете тепло, ваши веки наливаются тяжестью…
Он действовал уверенно, не обращая ни малейшего внимания ни на мать Нины, ни на Китайгородцева, и уже через несколько минут девушка погрузилась в транс.
На вопросы Потемкина она отвечала, но речь ее была замедленна и глаза она не открывала, и было что-то необычное в ее поведении, что пугало мать. Женщина наблюдала за происходящим с нескрываемым страхом, словно она стала невольным свидетелем какого-то необъяснимого колдовства.
– Здесь была ваша мама, – говорил Потемкин, обращаясь к девушке. – Но теперь она ушла. Ее нет в этой комнате. Ее нет. Когда вы проснетесь, вы убедитесь в этом. Вы не будете ее видеть. Вы не будете ее слышать. Ее здесь нет.
Женщина занервничала. Потемкин положил руку на ее плечо.
– Сядьте перед дочерью, – попросил он.
Женщина подчинилась. Они сидела перед дочерью и смотрела на нее со страхом.
– Сейчас мы будем просыпаться, – сказал Потемкин. – Я сосчитаю до десяти, и на цифре «десять» вы пробудитесь. Когда вы проснетесь, вы будете чувствовать себя бодрой и отдохнувшей. Раз! – начал отсчет Потемкин. – Два… Три…
Он считал. Женщина вглядывалась в лицо дочери. Нина спала, но дыхание ее уже не было таким ровным и глубоким, как минуту назад.