Телохранитель для Евы
Шрифт:
Твёрдым шагом прошёл по коридору, в конце которого меня встретила улыбчивая стюардесса.
— Guten Tag! Zeigen Sie bitte Ihr Ticket.
(Добрый день! Предъявите, пожалуйста, ваш билет. — нем.)
Протянул ей документы, которые девушка в форме еще раз внимательно просмотрела, а потом снова вежливо улыбнулась и вернула мне обратно.
— Kommen Sie bitte rein.
(Проходите, пожалуйста. — нем.)
Быстро нашёл своё место. Сумку закинул на багажную полку и сел на место. Как раз возле иллюминатора. Люблю смотреть на вид сверху, жаль, так быстро его прячут облака. Всё равно
Самолёт набрал высоту и теперь можно было отстегнутся. Слышен был лишь мерный гул мощного двигателя. Уже совсем скоро я вернусь домой.
Я не был в России уже пять лет. Четрые из них я служил в элитном отряде спец. Подразделения и работал на Израиль. Я работал наёмником. В России тоже. Зарабатывал этим на жизнь. Потому и провёл столько времени за границей, мне пришлось покинуть страну после громкого дела и сменить личность.
Год назад я ушёл из армии. Надоели войны и кровь, захотелось покоя. К секретным документам доступа не имел, а потому ограничений в передвижениях у меня не было после того, как контракт с армией Израиля закончился. Я отказался его продлевать и переехал в Берлин. Работал телохранителем в одной богатой семье.
С недавних пор меня нестерпимо потянуло домой. И пусть у меня там никого нет — мать давно умерла, отец ещё раньше, а младшая сестра не хочет знать убийцу, хотя я никогда в жизни не убивал по своей прихоти, меня ждала моя земля. Моя Россия. Какая бы не была, а я люблю её. Очень хочется вновь увидеть поля, леса и речки — этого нет ни в Израиле, ни в Германии. Таких, как дома — немного диких, но таких родных. А речки в Европе вообще настолько вонючие, что с ними даже рядом стоять неприятно, и купаться запрещено. Они сбрасывают в них всё, что можно и нельзя. Какая уж там рыба, хоть бы мутант какой не вылез из глубин…
Решение покинуть Германию пришло в голову спонтанно. Я оценил ситуацию, и понял, что меня тут ничто не держит. Своей семьёй так и не обзавёлся. Пытался один раз, и ничего хорошего из этого не вышло. Таким, как я, нельзя иметь любимых — это слабое место. Я обречён быть одиноким волком, но меня давно это не печалит. Научился не влюбляться. Только физиология.
Пока ещё не решил точно, чем буду заниматься по приезду. Деньги на счету у меня есть для беззаботной жизни и без работы года на два, но для меня не подойдёт такой образ жизни. Мне будет скучно, не могу без дела. Еще в Берлине поднял старые контакты и нашёл несколько вариантов работы телохранителем.
Через несколько дней встреча с неким Родионом Измайловым, бизнесменом, какиими-то медикаментами торгует. Ему требуется охранять свою жену. Что-то слышал о нём ещё в России, и всё не очень приятное, но сначала посмотрю условия контракта. В конце концов, мне ведь с ним не дружить надо будет, а работать на него, так какая мне разница, какой Родион человек. Мне это совершенно неинтересно. Не устроят условия — воспользуюсь другими вариантами. После моей службы в Израиле охранять жену богача — отдых.
Взглянул в иллюминатор — мы снижаемся. Внизу я увидел серые и неприглядные поля и брошенные огромные куски земли… Местами даже свалки… Покорёженные деревья. Но меня всё равно наполнило ощущение радости и любви — мой дом,
Я дома.
_______
Снял номер и ночевал там. Арендовать квартиру пока смысла нет, потому что телохранители чаще всего находятся при объекте, вверенном ему, и живут на территории заказчика. Если уж найду другое занятие себе, тогда и займусь поиском жилья.
Пол вечера просто бродил по городу. Пусть это не мой родной район, но страна приблизительно везде одинаковая, если не иметь ввиду совсем периферию. Посидел в уютной кофейне, купил горького кофе.
Посетила мысль, что не хватает рядом кого-то, кто грел бы со мной здесь заледеневшие от ветра руки о горячую чашку. Когда я в последний раз проводил свободное время не один и не в компании книг, не помню уже. Дни рождения, Новый год или ещё какой праздник — всегда одинок, всегда свободен. Свобода или одиночество, простор или пустота, конечно, вопрос спорный. Но я сам однажды избрал этот путь, и не мне теперь быть недовольным и роптать на судьбу.
Грустно улыбнулся сам себе, выкинул бумажный стаканчик в урну и пошёл снова на холодную улицу.
Спустя несколько дней.
Коттедж Родиона Измайлова.
Ян.
Такси остановилось напротив тяжелых кованных ворот. Отдал деньги водителю и вышел на прохладный воздух октября. Осмотрелся. Элитный посёлок, каких я видел уже не мало и в России, и за рубежом. Окинул взглядом коттедж в два этажа, пока звонил в домофон. Довольно большой дом, который может принадлежать только доходному бизнесмену. Похоже, этот Родион Измайлов — серьёзный человек, и деньги зарабатывать умеет. Надеюсь, платить он также способен хорошо, как зарабатывает.
Кто? — спросил мужской голос из динамика.
— Добрый день. Мне назначено — Телохранитель для Евы.
— Ждите, — ответил голос, и связь оборвалась.
Спустя несколько минут железная дверь отворилась после характерного писка. На самом входе меня ожидал секьюрити. Он позволил зайти на территорию и тут же пеградил мне путь, сказав:
— У нас положен досмотр персоналу. Позвольте.
Я спокойно относился к подобным ситуациям. Наверняка, у парня приказ от хозяина, и поэтому придётся подчиняться и мне. Приказ есть приказ. Поднял вверх руки, чтобы охранник мог ощупать меня. На телефон, деньги в кармане и документы в руках он никак не отреагировал.
— Колющее-режущее с собой имеется?
— Нет.
Парень отступил от меня и нажал на гарнитуре кнопку.
— Телохранитель для Евы досмотрен. Да, понял. Веду.
Секьюрити обратился ко мне, закончив диалог:
— Идите за мной, вас ждут.
Я шёл следом за молодым человеком в чёрной форме. Хреновая охрана у тебя, Родион Измайлов. Боец повернулся ко мне спиной, не нашёл у меня нож. Но дело Родиона, меня не для него нанимают.
Мы вошли в дом, прошли по холлу, который являлся так же и гостиной, минули широкую лестницу на второй этаж и завернули налево. Я следовал за парнем по недлинному коридору в самый конец, пока он не остановился напротив крепкой деревянной двери. Секьюрити постучал, и дождавшись разрешения открыл её: