Теллурия
Шрифт:
Роман. На десерт… м-м-м… не соглашусь… самое вкусное надо съедать сразу… здесь и теперь!
Фома. Вы настоящий поэт…
Роман. Настоящее – для настоящих поэтов… а потом… м-м-м… хоть потоп… ммм… мозг… мозг божественный… а сколько их там осталось лежать… на поле брани лежат мозги, не ведая стыда… м-м-м…
Фома. Это… м-м-м… гнилые мозги. Слабые. Забудьте. Нам… м-м-м… надобно совершенствоваться, вырываться… м-м-м… из хтонических миров… двигаться вверх… м-м-м… вверх….
Роман. Вы… м-м-м…
Фома. Что такое?
Роман запускает себе пальцы в пасть и достает из нее пулю.
Роман. Черт возьми!
Фома. Ах вот оно что… мозг-то с начинкой.
Роман. Чуть зубы не сломал.
Фома (смеется). Не пустая голова, друг мой, попалась нам!
Роман (вертит пулю в пальцах, разглядывая).
Свинца ничтожного кусочекХод мыслей грубо оборвал.И под покровом влажной ночиСражен был воин наповал.Фома. Да-да, друг мой, кусочек быстрой материи поставил точку в книге жизни сего защитника тартарской демократии.
Роман (швыряет пулю в пожухшую траву). Поразительно все-таки…
Фома (продолжая есть). Что?
Роман. В самый приятный момент что-то со всей экзистенциальной беспощадностью обязательно напомнит о Вечности. Иначе не бывает.
Фома. Morti proximus [30] , а как же… Вы, поэт, как никто, должны быть к этому готовы.
Роман (поедая остатки мозга). М-м-м… я всегда готов… но… поразителен этот…
Фома. Эмпиризм?
Роман. Да… м-м-м… даже сжимая… м-м-м… в объятиях любимую и содрогаясь от любви…
30
Morti proximus – близок к смерти (лат.).
Фома. От семяизвержения?
Роман. От любви, от любви! И то мы ловим себя на мысли… м-м-м… а не старуху ли с косой мы…
Фома. Наполняем своим семенем?
Роман. Вы омерзительно… м-м-м… умозрительны…
Фома. Это моя профессия.
Роман (трещит костями). Ммм… по-моему… черепа человеческие становятся…
Фома. Все более хрупкими?
Роман. М-да… человек крошится все легче…
Фома. Потому что теряет свою природу.
Роман.
Едят молча.
Фома. Вот теперь приступим к мозгу. (Начинает есть мозг.) А-а-а-ай!!
Роман, перестав есть, смотрит на Фому. Фома высовывает из пасти язык, трогает рукой. На языке выступает капля крови.
Роман. Вы уже разучились обходиться с костями, господин философ? Вот оно, ваше движение вверх!
Фома. Я уколол язык.
Роман. Это символично.
Фома. Это не кость. (Ковыряется в половине головы и вытягивает из нее теллуровый гвоздь.) Черт возьми, это совсем не кость!
Роман. Теллур! О темные гарпии печали! Теллур!
Фома. В голове был гвоздь! И он проколол мне язык! Намек тончайший!
Роман. Как беспощадно Провидение шутит с нами! О боги!
Фома держит в руке теллуровый гвоздь. Они завороженно смотрят на него.
Фома. Чертов голод лишил меня внимания. Я не заметил гвоздя! И вы еще так брутально торопили меня…
Роман. В каких же мирах обитал этот воин, сражаясь с ваххабитами?
Фома. На этот вопрос, друг мой, нам никто не даст ответа. В том числе и этот пустой гвоздь.
Роман (выхватывает из руки Фомы гвоздь, вертит перед глазами). О боги! Как беспощадно вы шутите со мною!
Фома. В вашем сердце шевельнулась зависть?
Роман. Да! И я не скрываю этого. Это в поэзии я завидую только самому себе, а в жизни… о павший воин! Ты вышел биться с врагом, забив себе в голову благородный металл, даровавший тебе мощь и стойкость, наполнивший тебя мужеством, дерзновением, благородной яростью священной войны! Теллур сделал тебя Ильей Муромцем, королем Артуром, Аттилой, Фридрихом Барбароссой или больше – крылатым небесным Архистратигом. Ты упоенно бился с пришельцами за свободу своей Тартарии, за народ, за любимого правителя, за семейный очаг, за красавицу жену, за детей и старейшин…
Фома (продолжая). Пока кусок неблагородного металла не остановил твой благородный порыв.
Роман злобно смотрит на Фому.
Фома (грустно, извинительно). Друг мой, поверьте, я произнес это без единой толики постцинизма. (Вздыхает.) Да! В голове этого воина встретились два металла – благородный и неблагородный. И голова не перенесла их столкновения. Алхимического брака двух начал не получилось. Это трагедия. Причем трагедия высокая. Получается, что главная битва произошла не под Бугульмой, а в голове этого неизвестного героя.