Телепат
Шрифт:
– Да, типа руби сук по плечу, – парировала Маша.
– Да где ж плечо найти на такой сук женского рода? – усмехнулась Ирка.
– Ну у тебя и шуточки, – скривилсь Маша и, взяв подругу под руку, заторопилась к входу: – Пошли, а то опоздаем.
Стеклянные двери впустили их в тепло фальшивых тропиков и тотчас отрезали остальной мир, не допущенных до таинства концертного зала.
– И все ж таки, зачем ты натрепалась, что он ждет нас двоих? – спросила Ирка.
– А ты бы пошла, если бы знала правду?
– Ага, жевала бы бабушка «Орбит» от кариеса, да вставная челюсть
– Не смеши, тоже мне свиданка. Я и не думала с ним идти.
– Ну, ты даешь! Могла бы сразу ему дать от ворот поворот. Незачем было водить его за нос. Он же в тебя влюблен по уши.
– Что же мне с каждым, кто влюблен, на свидания ходить? – усмехнулась Маша.
К своему удивлению, девчонки увидели, что сидят почти в vip-зоне. Воропаев был совсем не таким простачком, как выглядел на первый взгляд.
На сцене появилась группа разогрева, встреченная визгом, криками, хлопками и топотом ног. Ирка искоса глянула на подругу. Та была, как всегда, холодна и невозмутима, словно ледышка.
«Отобрала у человека билеты и отправила домой не солоно хлебавши, а самой хоть бы хны. Ни тебе угрызений совести, ни переживаний» – подумала Ирка. Она сама не отличалась особым тактом, но Машкина бесцеремонность удивляла даже ее. Та всегда корчила из себя принцессу и смотрела на парней свысока, но в последнее время вообще с катушек сорвалась. Казалось, ей доставляло особое удовольствие их унижать. Интересно, она хоть когда-нибудь влюбится? Или спящая красавица всю жизнь так и будет строить их себя недотрогу?
Ирка ошибалась. Маша вовсе не была бесчувственной. Она знала, что такое любовь, но спрятала это знание за семью печатями. Она скорее сгорела бы со стыда, чем позволила даже ближайшей подруге узнать свою тайну. Девушка смотрела на сцену, но музыка оставляла ее равнодушной. Ее мысли витали далеко отсюда.
Сцена с билетами, вовсе не была экспромтом. Маша намеренно унизила Олега. Она ждала этого момента с первого сентября, когда впервые его увидела. Она хотела видеть на его лице обиду и разочарование и добилась своего, но на душе все же было муторно. Вероятно, виной тому была Ирка. Завела свою проповедь и все испортила. Маша не привыкла сомневаться в своих поступках. Сейчас она злилась на подругу. С какой стати та встала на защиту Олега? Он ей никто и ничто.
Если было бы можно, Маша сделала бы ему в сто раз больнее. Она ненавидела его лицо и голубые глаза, точно обведенные темными ресницами. Сам того не ведая, он раскрыл склеп, где были похоронены призраки прошлого. Похоронены и забыты. Но так ли глубоко зарыты воспоминания? Маша стиснула руками подлокотники кресла. Непрошеные мысли слишком ярко воскресили прошедшее лето.
Над дачами пронесся стремительный летний дождь. Туча еще не успела отряхнуть с себя последние дождевые капли, а нетерпеливое солнце уже жарило вовсю. От земли поднимались густые испарения. В солнечных лучах вымытая листва блестела, как лакированная.
Маша шла мимо дач вдоль канавы, из которой точно гигантские травы юрского
Маша уже жалела, что не пошла по центральной улице. Чего ради ее понесло по боковой дорожке в такую мокроту?
Неожиданно кто-то присвистнул, и она услышала восхищенный возглас:
– Вот это видение!
Из-за штакетника на нее пялился незнакомый парень. Симпатичный, но старик, проницательно отметила Маша. На вид ему было лет двадцать пять. Маша сделала вид, что состоит в обществе глухонемых, и зашагала дальше. Парень лихим прыжком перескочил через штакетник и пошел рядом с ней прямо по мокрой траве.
– Надо же, приехал к предкам на выходные, и такая удача. Представляешь, я даже не хотел сюда ехать. Думал, будет скукотища. Ну и свалял бы я дурака, если бы отказался, – сказал он так, будто они с Машей были сто лет знакомы.
– Я что похожа на клоуна? – холодно спросила Маша, не подавая вида, что ей польстило внимание взрослого парня.
– Ты похожа на Клаудию Шифер, только лучше. Бабка не идет с тобой ни в какое сравнение, – беззастенчиво оглядев ее, сказал парень.
Маша предпочла оставить реплику без ответа, хотя комплимент достиг цели. В школе мальчишки не давали ей прохода, но на красивые слова у них не хватало фантазии.
– Меня зовут Игорь. А тебя? – спросил парень.
Маша собиралась ответить обычной резкостью, вроде того, что его это не касается, но слова точно прилипли к языку, не желая слетать. Внимание парня льстило ей. В отличие от простых, бесхитростных ухаживаний одноклассников, в его восхищении таилось нечто новое, что заставляло ее испытывать легкое волнение. Игорь был для нее загадкой. Ей хотелось, чтобы их знакомство продолжилось, и она представилась:
– Маша.
Некоторая заминка в ее голосе не осталась незамеченной.
– Ты чё такая пугливая? Как школьница, – с иронией сказал новый знакомый.
Судя по тону, он не слишком жаловал школьниц. Маша собралась оставить реплику без ответа, но гордость заставила ее высказаться. Пусть даже парень заинтересовал ее, она не собиралась ловчить и подстраиваться, чтобы добиться его благосклонности.
– Я и есть школьница, – с вызовом сказала она. – Учусь в десятом.
– В натуре? Я думал, ты старше, – сказал Игорь.
«Вот и все. Сейчас попрощается и уйдет, – подумала Маша. – Ну и пусть. Не больно надо». Она вздернула подбородок, и пепельные волосы густой волной всколыхнулись на плечах. Однако Игорь не собирался ее покидать.
– А я в этом году заканчиваю академию. Прикинь, почти законченный юрист, – усмехнулся он.
– Престижная профессия, – кивнула Маша.
– А мне по фигу. У меня папаша в адвокатуре. Поэтому я, можно сказать, потомственный адвокат.
Маше польстило, что его не смутил ее возраст, и он продолжал разговаривать с ней, как с ровней. Ее удивляло, с какой легкостью Игорь рассказывает обо всем незнакомой девчонке. Она сама так не могла. Она предпочитала, чтобы люди как можно меньше знали о ее жизни.