Текила-любовь

Серебрякова Светлана Ивановна

Господи, что же она наделала? Лучше бы откусила себе язык. Этим признанием она уничтожила себя, подписала себе приговор. Отказывалась быть его игрушкой? Сама хотела установить правила? И что в итоге?

Но ни испугаться, ни

подумать она не успела. Владимир мягко, но в то же время настойчиво заполнял её собой. Полностью заставляя её заново учиться дышать. И замер.

Его ладонь убрала от девичьего лица прилипшие и спутанные прядки волос:

– Посмотри на меня, – но она отчаянно замотала головой, – Оля, посмотри.

Нерешительно она открыла глаза и увидела мягкий свет в карих глазах. В усах и бороде, что очень шли ему, пряталась искренняя улыбка. И она не могла не улыбнуться в ответ. А потом он начал двигаться, заставляя и её принимать, и поглощать это удовольствие вместе с ним…

Голова всё ещё кружилась, а дыхание было коротким и рваным, когда Володя, придя в себя после оргазма, легко коснулся её лба, а затем перекатился на бок. Он и не думал выпускать её из кольца своих рук. Прижал к себе и играл спутанными прядками светлых волос.

Оля как маленький доверчивый котёнок прильнула к нему. Провела кончиками пальцев по сильной груди, обрисовала ореолу соска и блаженно улыбнулась. Он даже не раздел её. Свободная от плена корсета грудь ведь не считалась?

И руки? Когда это фокусник успел снять наручники? Она хотела закинуть на него ножку, но тяжесть туфель не позволила ей сделать это в полной мере. Усмехнувшись, Оля собралась встать и избавиться от обуви, но Владимир заставил её посмотреть в его глаза:

– Что случилось?

– Туфли. Хочу снять их.

– Я сам, – бережно опустив Олю на подушки, Володя привстал, опираясь на локоть. – Я обязан этим туфлям. Они исполнили мои желания – были на моих плечах, талии… так что они, пожалуй, станут моими любимыми.

Ухмыльнувшись и вспоминая то, что было тут между ними несколько минут назад, Оля отвела взгляд от карего омута его глаз. Но вздрогнула, когда почувствовала влажный след его губ на своих ножках. Он неспешно, целуя и лаская её коленки, икры, спускался вниз. Приподнял сначала одну ножку, находя за коленом какую-то неведомую точку, от прикосновения к которой по её телу побежали мурашки. А потом легко снял туфельку, разминая пальцами затекшую стопу. Чёрт, от этих, казалось, не хитрых, но чувственных прикосновений, она снова была готова увидеть небо в алмазах. Когда вторая туфля упала на пол, а чуткие пальцы надавили на стопу, Оля невольно вскрикнула и подалась к нему, выгибая спину.

Конец ознакомительного фрагмента.