Текила для девственницы
Шрифт:
Хочу поскорее разделаться с делами и вернуться к Нике. Накрывает от одной мысли, что снова останемся вдвоём. Я безумно увлечён ею — влюбился, потерял голову, горю в огне.
— Как ты вчера? — в кабинет входит Виктор и бросает на стол увесистый файл. — Вроде летел на свидание, так спешил, так спешил, едва меня не отфутболил. А потом — оба-на! — решил притормозить у Сониной крошки. Я очень удивился такому повороту.
— Ты не поверишь. Именно к этой крошке я и летел на свидание.
— Да ладно! Как так?
— Представь себе! Но то, что моя Ника живёт
— Ну, ты тормоз, Андрюха, — смеётся Виктор. — И как ты собираешься нагнуть «Инвест-строй», если так туго соображаешь?
— Сам от себя в шоке.
Следующие четыре часа пролетают незаметно, так как плотность потока информации и принимаемых решений на единицу времени зашкаливает. Выезжаем к партнёрам, снова возвращаемся офис, насилуем кофе-машину в Витиной приёмной.
Тем не менее, в шесть вечера в воздухе начинает витать идея освобождения. Мы почти закончили. Виктор — аккуратист и педант — выдёргивает из дома уборщицу Нафису. Женщина, которую лишили субботнего вечера, бродит по кабинету с тряпкой и ведром, собирает коробки из-под пиццы и бутылки и что-то бормочет на родном языке. Скорее всего, восхищается нашим трудолюбием. Да, мы молодцы, сделали всё, что было запланировано, поработали весьма эффективно.
А сейчас я поеду за моей девочкой. По сердцу разливается тёплый мёд от одной этой мысли. Заберу к себе, и впереди у нас целое воскресенье. Сделаю всё, чтобы оно тоже запомнилось Веронике. Займусь её сексуальным образованием, она абсолютный новичок, ей предстоит узнать столько всего интересного. Готов стать для неё терпеливым и заботливым профессором.
Горячие фантазии нагревают воздух вокруг меня. Похоже, о Веронике на рабочем месте вообще думать противопоказано. Сразу срывает крышу, закручивает в огненном вихре, перед глазами мелькают оранжевые всполохи.
— Ну, что, старик, по домам? — говорит Виктор. — Ты уже о Веронике размечтался? Сияешь весь.
Да, по домам!
Однако выйти из кабинета не удаётся, так как дверной проём перегораживает квадратная туша гендира. Вид у него озабоченный, даже хмурый.
Что ещё?!
— Виктор, ты остаёшься за главного, — коротко бросает Михаил Иванович. — Я вылетаю в Красноярск. Опять там проблемы, но, надеюсь, за неделю управлюсь. Андрей, ты со мной.
Нет-нет-нет. Только не это… Он этого не говорил… Пусть шеф растает в воздухе, как мираж. Его здесь нет, у меня зрительные и слуховые галлюцинации.
— Андрей, собирайся.
Пудовая лапа на моём плече не оставляет шанса записать директора в разряд галлюцинаций: шеф крайне осязаем.
— В смысле?
— В смысле, летим вместе.
Блин, он серьёзно? Может, прикалывается? Этакая милая субботняя шуточка. С чего вдруг возник Красноярск? Откуда, почему?
— Андрей, ты мне там нужен. Очень.
Смотрю на шефа остановившимся взглядом. Не знаю, что сейчас написано на моём лице, но внутри с грохотом рушатся здания и скалы, летят камни, разлетаются в осколки стеклянные панели небоскрёбов, клубится
Мы. Летим. В Красноярск.
На неделю! На целую, мать твою, неделю!
— Оставь машину на подземной парковке. Сейчас поедем на моей, заскочим в «Легион», ты быстро соберёшь вещи, и сразу же мчимся в аэропорт. Билеты готовы, — руководит Михаил Иванович. — Ну, чего заскучал?
— А как же «Инвест-строй»? На вторник запланирована встреча. В четверг — предварительное слушание. — Цепляюсь, как за соломинку.
— Отложим.
— А что в Красноярске?
— Там у меня отдельный бизнес, и с ним всегда сложности. Нужно ехать и разбираться, а без юридической поддержки никак. Ты мне просто необходим, Андрюша. Выручай. Я уже понял, что тебе можно полностью доверять. Все документы дам тебе в самолёте, ты их посмотришь.
Справляюсь с эмоциями, искренне надеясь, что на моём лице нельзя прочитать, какое горе меня только что постигло. Стараюсь сохранять спокойствие, хотя это так же трудно, как улыбаться, сунув руку в кипящую воду.
— Хорошо, — безжизненным голосом отвечаю я.
Витя сочувственно пожимает мой локоть. Он-то знает, что гендир только что лишил меня всего. Разнёс в мелкую крошку все мои грандиозные планы, затоптал, как мамонт, пылающие чувства.
Моя малышка сегодня меня не дождётся. И завтра тоже. Ещё целую неделю мы будем друг для друга недоступны. В то время как даже один час, проведённый без Ники, уже превращается для меня в пытку… К вечеру я до такой степени истосковался, что решил прямо сейчас забрать птичку к себе с вещами. Пусть переезжает ко мне, чего тянуть? Мы должны быть вместе. Я уже представлял, как вспыхнут её чудесные голубые глаза, когда прозвучит моё предложение.
Вместо этого мы с боссом летим в Красноярск.
Проклятье.
А генеральный умудряется выглядеть трогательно, что при его кряжистой фигуре и ужасающих габаритах является высшим пилотажем в манипулировании. Моргает маленькими глазками с короткими рыжеватыми ресницами — спасай батю, сынок!
Убил бы его! Сатрап!
Но… Куда мне деваться. Отказать шефу только потому, что у меня в самом разгаре романтическое приключение, я не могу. Хитрый босс обставил всё так, что его приказ звучит как мольба о помощи. По трудовому договору я вовсе не обязан решать личные проблемы шефа, круг моих обязанностей касается исключительно «Армады». Но надо быть полным идиотом, чтобы проигнорировать просьбу гендира.
Мы спускаемся в лифте, и я затопил безмолвным отчаяньем всю кабину.
Я раздавлен и практически убит, как один из кабанов, попавших на мушку Михаила Ивановича. Мысленно я уже сжимал в объятиях сладкую девочку, жадно её целовал. Каким бы восхитительным было это воскресенье! Но прилетела птица обломинго. Аллес капут.
Проглатываю душераздирающий вздох и ставлю условие:
— Но по пути в аэропорт надо обязательно заскочить к моей девушке. К Веронике.
— На самолёт же опоздаем, — бухтит мучитель.