Технократ

Аксенов Даниил

— Это, конечно, правильно, но слишком общо. — Михаил недоверчиво прищурил глаза. — Желание кому-то служить — слабый мотив для великого ишиба. Даже в такой непростой ситуации.

Ретер покачал головой, словно признавая проницательность собеседника.

— Я разделяю взгляды Олеана на предмет того, что каждый человек должен быть ишибом. Неишиб неполноценен. Их не должно существовать.

Октейст вздрогнул и с ужасом посмотрел на великого ишиба.

Михаил пожалел, что не приказал офицеру выйти. Разговоры подобного рода слишком сильно влияют на незакаленных слушателей.

Но, с другой стороны, нужно ведь когда-то закаляться!

— Я согласен в целом насчет того, что неишибов не должно существовать, — сказал король.

Ретер удовлетворенно кивнул, а Октейст теперь уже в панике посмотрел на короля.

— Но у меня несколько иной подход к проблеме, — продолжал Михаил. — Вместо того чтобы неишибов уничтожать, я предполагал поработать над тем, чтобы…

— Из неишибов делать ишибов, — закончил Ретер, воспользовавшись красноречивой паузой. — Амулеты Террота говорят сами за себя. Олеан так и думал, что твое величество ими не ограничится.

Король промолчал. Цвет лица Октейста стал мертвенно-бледным. Юноша отлично понял, что именно было сказано. Сын тагга привык мыслить широко. Мироздание рушилось. Если бы этот разговор стал достоянием общественности, то не поздоровилось бы всем. В обществе возник бы раскол: одни поддерживали бы Нермана, другие выступали бы против, а оба императора метались между лагерями, чтобы угадать будущих победителей и возглавить их.

— Пожалуй, мы договоримся, — подытожил король.

— Непременно. Мудрость твоего величества общеизвестна. — Ретер продолжал улыбаться. — К тому же что-то мне подсказывает, что тирры ох как понадобятся в самое ближайшее время.

Когда великий ишиб ушел, а король остался наедине с Октейстом, юноша изо всех сил пытался сохранять бесстрастное выражение лица. Сын тагга ошибся насчет взлета. Это — полет над пропастью, где дно утыкано заостренными кольями. Вверх можно, а вниз уже нельзя.

— Что ж, Октейст, — сказал король, с интересом наблюдая за дворянином, — ты услышал все, что нужно, и даже что не нужно. Готов действовать на благо Ранига?

— Всегда готов, твое величество!

Михаил на миг заколебался, словно решая, справится ли молодой дворянин с заданием, но потом твердо произнес:

— Пойдешь в народ. Возьмешь с собой столько людей, заслуживающих доверия, сколько нужно. Будешь распускать слухи. И поторопись — до прибытия Нрала осталась пара часов. К этому времени нужно охватить слухами почти все население не только города, но и прилегающих поселков.

Король не был готов к такому повороту событий, иначе взял бы с собой профессионалов в этой области.

— Осмелюсь спросить о характере слухов, твое величество, — осторожно сказал сын тагга.

Михаил встал и размеренно пошел по комнате, роняя слова в такт шагам:

— Первое: обе империи под угрозой. Неизвестные, обладающие непонятным могуществом, вынашивают планы смещения или убийства императоров. Второе: неизвестные почему-то считают, что только Олеан и король Ранига представляют угрозу. Олеан устранен, а после смерти короля Ранига наступит черед Нрала и Муканта. Третье: король Ранига — сторонник государственности

и противник всякого хаоса. Это порядочный человек, на которого можно и нужно положиться.

Конечно, Михаил не собирался довериться только слухам. Он уже продумал содержание подметных писем и прочих доказательств, которые будут «найдены» в тайнике, якобы принадлежащем эльфу-диверсанту. Король решил извлечь из неожиданной ситуации по максимуму. Все должно быть направлено на разжигание глобальной паники. Михаил считал несправедливым, что с неизвестным и общим врагом придется бороться только ему.

Но слова короля были неожиданно прерваны. В кабинет вошел имис, один из приближенных Шенкера, известный щеголь, который умудрялся даже во время сражений сохранять опрятность своего серого камзола с тонкой черной вышивкой. Глаза вестника победно сияли, и это было настолько заметно, что Михаил сразу же насторожился.

— Мы нашли его, твое величество! — возвестил имис патетическим голосом. — Нашли! Господин советник приказал срочно доложить!

— Нашли кого? — озадаченно поинтересовался король.

— Соучастника, твое величество! Еще одного замаскированного эльфа! Он жив и в наших руках!

Глава 24

Очередной катаклизм

Государство состоит из одной головы (короля) и сотни языков (дипломатов). Какой уродливый монстр!

Некий художник, брошенный в темницу за картину, изображающую родное государство

Мукант почти выздоровел. Он сидел на кровати в пижаме и в наброшенном на плечи темно-зеленом халате. Перед императором стоял маленький трехногий столик. На нем лежало три свитка. Эти свитки выглядели невинно и обыденно. Но советник Енарст, доставивший их, пугался, глядя на выражение лица Муканта, когда тот прикасался к туго свернутой бумаге.

Впрочем, у советника были и другие поводы для страха, которые касались лично длиннобородого хитреца.

— Мы, кажется, решили, что в переговорах примешь участие ты, — тихо говорил Мукант, поглаживая подбородок. Этот жест был знаком советнику — император прибегал к нему, когда обдумывал смертный приговор тому или иному дворянину.

— Твое величество, я старался как мог, — Енарст говорил глубоким трагическим голосом, — но Верховный ишиб…

— А зачем было слушать Аррала? — перебил его император. — Мой секретарь завален жалобами на безумства этого человека.

— Я не знал, что он безумен. — Советник изо всех сил пытался оправдаться. — Понял это лишь потом, когда он начал рассказывать мне о памятнике и утверждать, что теперь король непременно разрешит возвести скульптуру в три, а то и в четыре роста прямо напротив главных ворот…

— Какую скульптуру? — Брови Муканта слегка поднялись.

— Его! Этого самого Аррала! Он планировал уставить своими изображениями весь город…

— Он не безумен, — опять перебил император. — Не без странностей, конечно, но служит своему королю получше, чем вы все, вместе взятые, мне. Скажи, зачем ты ему поверил? Зачем поехал с ним?!