Техану
Шрифт:
— Да, это так.
— Ты, конечно, можешь остаться, — сказал явно смущенный Спарк, довольно неуклюже пытаясь обратить все в шутку. Однако он был не из породы шутников. — Старик Клирбрук все еще здесь?
— Они все здесь. И еще мужчина, которого зовут Ястреб, и ребенок, которого я взяла к себе. Эти двое живут здесь, в доме. Тебе придется спать на чердаке. Я приставлю лестницу.
Она вновь повернулась к нему лицом.
— Ты ведь будешь жить теперь здесь?
— Может быть.
Именно так Флинт отвечал на многие ее вопросы все двадцать
— Бедненький, — сказала Тенар. — Команду твоего судна разогнали, отец твой умер, а в доме — незнакомцы, и все в один день. Тебе нужно какое-то время, чтобы привыкнуть ко всему этому. Извини меня, сынок. Ко я на самом деле рада, что ты вернулся. Я часто думала о тебе, особенно долгими зимами, или когда за окном бушевала гроза.
Спарк промолчал. Ему нечего было предложить ей, а принять от нее что-то он был не в состоянии. Он отодвинул стул и собрался было встать, но тут в кухню вошла Ферру. Спарк так и замер, уставившись на нее.
— Что с ней случилось? — выдавил он из себя.
— Она обожглась. Это мой сын, я рассказывала тебе о нем, Ферру. Моряк, Спарк. Это твоя сестра, Спарк.
— Сестра!?
— Я удочерила девочку.
— Сестра!? — вновь вскричал он и обвел кухню взглядом, словно желая призвать кого-то в свидетели, а затем впился глазами в мать.
Она выдержала его взгляд.
Он выскочил из кухни, как ошпаренный, шарахнувшись по дороге от неподвижной, как статуя, Ферру, и громко хлопнул дверью.
Тенар хотела что-то сказать Ферру, но слова застряли у нее в горле.
— Не плачь, — сказала девочка, которая сама никогда не плакала, подойдя к ней и коснувшись ее руки. — Он сделал тебе больно?
— О, Ферру! Дай я обниму тебя!
Подхватив девочку на руки, Тенар присела на стол, хотя держать на руках порядком выросшую девочку было нелегко, да и не привыкшая к такому обращению Ферру чувствовала себя неловко. Но Тенар, плача навзрыд, продолжала обнимать Ферру, а та прижалась своим израненным лицом к лицу Тенар, так что оно вскоре тоже стало мокрым от слез.
Когда сгустились сумерки, с противоположных концов фермы явились Гед и Спарк. Последний наверняка успел поговорить с Клирбруком и обдумать сложившуюся ситуацию. Поставленный перед фактом Гед, напротив, пытался получить о ней хоть какое-то представление. За ужином они говорили мало, тщательно подбирая слова. Спарк, казалось, спокойно воспринял то, что ему не вернули его собственную комнату. Покончив с ужином, он тут же взлетел, словно по трапу, по приставной лестнице на чердак и, судя по всему, его вполне устроила та постель, что приготовила ему мать, поскольку он спустился оттуда лишь поздним утром.
Спарк сразу же потребовал, чтобы ему подали завтрак. Его отец никогда не начинал есть, пока к нему не присоединялись мать, жена и дочь. Может, Спарку
Спарк присоединился к Клирбруку с Тиффом. И все последующие дни проводил, большей частью, в их обществе. Всю тяжелую и требующую немалого мастерства работу по севу зерновых и уходу за овцами выполняли Гед, Шенди и Тенар, а два старика, прожившие всю жизнь на ферме я работавшие еще на его отца, вертелись вокруг Спарка, рассказывая ему, что они тут всему голова. Похоже, старики искренне верили в то, что именно они здесь всем заправляют, заставив и Спарка поверить в это.
В доме Тенар не находила себе места. Лишь на свежем воздухе, работая во дворе или в поле, она забывала о гневе и стыде, что поднимались в ней в присутствии Спарка.
— Я вне себя, — с горечью призналась она Геду, лежа в пронзаемой светом звезд темноте их комнаты. — Я вне себя, ибо потеряла того, кем гордилась больше всего на свете.
— Кого ты потеряла?
— Своего сына. Я не смогла воспитать его настоящим мужчиной. Я упустила, упустила его.
Она закусила губу, уставившись в темноту сухими глазами.
Гед не стал спорить с ней или уговаривать ее не впадать в отчаяние. Он лишь спросил:
— Думаешь, он останется?
— Да. Он побоится вновь выйти в море. Спарк не сказал мне всей правды о своем корабле. Он был вторым помощником капитана и, я полагаю, помогал укрывать награбленные товары. Тоже как пиратство. В этом нет ничего страшного. Все гонтийские моряки немного пираты. Но он солгал мне. Солгал! К тому же, он завидует тебе. Бесчестный, завистливый человечишка!
— До смерти перепуганный, как я погляжу, — сказал Гед. — Но он не злодей. И это его ферма.
— Так пусть забирает ее! Она воздаст ему сполна за…
— Не надо, милая, — сказал Гед, удерживая ее рукой и словами. — Не желай ему зла!
Призыв его был столь искренен и страстен, что гнев ее вновь обратился в любовь, породившую его, и Тенар воскликнула:
— Я и не собиралась проклинать его или эту ферму! У меня и в мыслях этого не было! Мне так стыдно, я чувствую себя такой виноватой! Жутко виноватой, Гед!
— Не надо, не надо, милая, мне плевать на то, что мальчишка думает обо мне. Но он крайне неприветлив с тобой.
— И с Ферру. Он обращается с ней как с… Он сказал, он спросил у меня: «Почему она так выглядит, что она натворила?» Что она натворила!..
Гед несколько раз медленно и нежно провел рукой по ее волосам, как он часто делал, и они оба испытали сладостную истому.
— Я мог бы опять отправиться пасти коз, — сказал он наконец. — Это бы немного разрядило ситуацию. Если не считать работы по ферме…
— Тогда я отправлюсь с тобой.
Гед, похоже, задумался, поглаживая ее по волосам.