Течение времени

Вулгаков Эдгар Борисович

– Вот тебе и на! Сначала отняли половину моего единственного подруга, моего папуху, а теперь и половину мамочки. Я не согласна, я не согласна, я не согласна!

– Тетечка Светланочка и дядечка Дан, окружите, пожалуйста, вниманием, моего дорогого брата, парень он занятный, смею вас уверить, хотя еще совсем мальчишка. Я кажусь себе просто матроной по сравнению с ним, – и она, взъерошив Алеше волосы, увезла его в столовую, а сама ушла к себе на часок-другой, позаниматься.

«Эта парочка, – подумала про себя Светлана, – будет жить в мире, согласии, и любви».

Возле Алешиной коляски на диване устроились Светлана и Дан, и все располагало к спокойной неспешной беседе. Зная, что Светлана ветеринарный врач, начал Алеша.

– Вы же знаете, какой удивительный народ собаки, тысячелетия они рядом с человеком. Куда хозяин, туда и его собака, не задумываясь – в огонь, и в воду, так ведь? Я убежден, что они могут думать, а в условиях, когда и подумать некогда, принимают точно такое

решение, какое бы принял человек. В детстве, мне было года полтора, мы жили на даче с мамой и однажды расположились на берегу вблизи маленького озера. Я возился с игрушками, а мама, как потом выяснилось, делала какие-то записи в блокнот и, по-видимому, была настолько увлечена, что не заметила, как я пошел к озеру и в воде упал, да так, что голова оказалась под водой. Буквально в туже секунду в какие-то два прыжка ко мне подскочил наш пес Клошар, схватил меня за рубашку, вытащил из воды и, встряхнув пару раз, положил перед мамой. Вот что делает наука с людьми! Мамочка отключилась, забылась в работе, а Клошар наблюдал! Шума потом было – на ее крик прибежали соседи, врач, потом приехала реанимационная машина, а, оказалось, я абсолютно не пострадал. Теперь наш Клошар, отлитый в бронзу в натуральную величину, стоит в нашей гостиной. А клочок его шерсти мама хранит в шкатулке вместе с драгоценностями.

– Знаешь, Алеша, – поддержала разговор Светлана, – я тоже очень люблю собак и быстро нахожу взаимопонимание с ними, даже с волкодавами. Я люблю не только собак, но и кошек, лошадей, одним словом – «братьев наших меньших». Однажды в городе Флибурге, у Швейцарских Альп, я наблюдала такую картину. Из открытых дверей дома вышел важный с большущим пушистым хвостом красавец котище, пересек тротуар и, впрыгнув через опущенное стекло двери автомобиля, тут же вытянулся во всю длину у заднего стекла машины. Потом из дома выбежали двое шумных мальчишек и колли. Эти трое устроились на заднем сиденье. Затем, и это самое интересное, через ворота двора, по-видимому, отец семейства, вывел серенького пони, которого по трапу провели в фургончик, прицепленный к автомобилю. Наконец вышла мадам – весь экипаж в сборе. «Куда они отправляются?» – поинтересовалась я у прохожего «В горы, мадам, в горы, отдыхать всем семейством. А у вас разве отдыхают без братьев меньших? Им тоже хочется на природу, побегать, поиграть, свеженькую травку пожевать. А для детей-то какая радость!»

– А я расскажу вам о случае из моей жизни, – прервал Дан идиллический рассказ Светланы. – Большая группа отдыхающих – родственников и друзей, в том числе и я с мамой, а мне тогда тоже было не более полутора-двух лет, пошли к реке. Мой дядя был крепко под мухой, и ему было море по колено. Навстречу – стадо. Пастух закричал: «Обходите стороной, корова бодучая». «А ну, подайте мне ее – посмотрим кто кого». И я, ребенок, увидел эту ужасную корову: она наклонила страшную голову с налитыми кровью глазами, с огромными рогами, которыми как бы норовила поддеть землю. В следующее мгновение, и мне это врезалось в память, дядя схватил корову за рога, но она легко высвободилась и, ударив рогами снизу вверх, подняла его над собою. К счастью, были пропороты только ляжки ног. Довольно длительное время дядя хромал и ходил на перевязки. «Если бы не сбросила рук с рогов, я бы ее свалил, потом добавлял он, скорее всего». Любил подраться на кулаках, шумную компанию, застолье.

– Дядя Дан, а что означает «под мухой», и где ваш дядя сейчас?

– Быть под мухой – значит выпить много спиртного, быть пьяным.

Вошел Алексей Петрович и предложил Алеше посидеть на балконе.

– Побудешь один минут десять? Давай я помогу тебе надеть якутскую доху, в ней будет тепло. Тебе полезно подышать свежим морозным воздухом и понаблюдать за москвичами.

– Спасибо, папа, с удовольствием.

Устроившись на балконе, Алеша-младший с интересом разглядывал московский бульвар. Иногда ему даже казалось, что он раньше где-то видел что-то похожее: как дети играли в снежки, лепили из снега крепость, как лихо мальчишки спускались на лыжах с довольно крутого берега. А мелкая детвора здесь же, на санках, – кто верхом, а кто с разбега плюхался на санки животом. Значительная часть пруда, расчищенная от снега и отгороженная решетчатым забором с гирляндами из разноцветных лампочек, была выделена под каток. Смеркалось. Посредине катка зажглась елка, на ее ветвях висели деды-морозы, снегурочки, зайцы, огромные хлопушки и белые и желтые шары. Из репродуктора полились звуки танцевальной музыки, появились десятки катающихся. Одни неспешно кружили, другие, на беговых коньках, стремительно пролетали стороной.

Вздохнув, Алеша поехал в свою комнату. Она была еще более похожа на его парижскую комнату, чем та, в Кривом.

– В этом нет ничего удивительного, объяснила Леночка. – Мама прислала по почте фотографии твоей комнаты.

Леночка беседовала с Алешей-младшим, Дан – со Светланой, которая время от времени убегала на кухню чтобы помочь тете Груше, но тут же возвращалась, отправляемая назад, в комнату. Таня в своей комнате готовилась к очередному зачету.

И под шумок Алексей Петрович удалился в кабинет. Ему хотелось побыть одному.

«Теперь я отец семейства, да еще при детях от разных женщин. От разных женщин – звучит пошло, – впервые эта мысль пришла в голову. – Обе эти женщины – обаятельные, интересные, содержательные, обращают на себя внимание и обе достигли значительных профессиональных успехов. С Наташей меня сблизили обстоятельства и случай, к ней никогда всепоглощающих чувств не испытывал, потерял на время голову – это было. Было, но уже очень давно. Меня больше волнует наш с ней общий сын – действительно интересный молодой человек. Наташа фактически отрезанный ломоть, – рассуждал он. – Но появление Алеши-младшего неожиданно спровоцировало возрастание моего интереса к Наташе: как она смогла вырастить такого парня одна? Одна ли? А Жан? Я и не сомневался, что он оказывал влияние на формирование Алеши, и значительное ли? С Танюшей все ясно, она – плоть от плоти моей, моя воспитанница, продолжение моего я. Танюша – главная цель в моей семейной жизни, она и Леночка. Леночка повернула течение жизни в правильную сторону. Ну конечно, не без моей помощи. Если бы что-то с ней случилось, я бы не вынес, умер. Так? Именно так! Наташа не повлияет на наши судьбы, а сын – может. Он самостоятельно мыслящий, талантливый человек, хотя во многом еще мальчик. Сейчас он оторван от своих сверстников и сверстниц, его мир – книги. Смогу ли я повернуть его к себе? Сможет ли он полюбить Россию и стать космополитом? Односложными ответами на вопросы, которые его мучают, с которыми он просыпается утром и засыпает вечером, здесь не обойтись. Он взрослый человек со своими взглядами…

Он многого не понимает. Чтобы ему понять особенности нашей сегодняшней жизни, начать надо с 1937 – 1938 годов, когда шли один за другим политические процессы, через которые прошли все ленинские сподвижники. Проводились повальные аресты тысяч людей, в том числе далеких от политики, среди ночи, а иногда – в метро и на улице. В годы жестоких репрессий Советское правительство пыталось создать иллюзию благополучной жизни в СССР. И действительно возводились гиганты промышленной индустрии, но какой ценой! И в области культуры были достигнуты мировые успехи, например на Брюссельском международном конкурсе скрипачей пять из шести премий завоевали советские музыканты. Открывались сельские клубы, городские Дворцы культуры, Дома пионеров, проводились смотры художественной самодеятельности, но эти мероприятия не могли поднять общую культуру народа. Советская Конституция и законы не защищали граждан от произвола властей. Конституция была фикцией для нашего народа, а ей верили наивные люди по ту сторону железного занавеса, которые не представляли, что творится в стране. Укрепляло свои силы тоталитарное государство бесправного народа во главе с кучкой правителей, наделенных неограниченной властью. Раскол в международном рабочем движении способствовал приходу к власти фашизма в отдельных странах.

Надо рассказать, что курс на всеобщую коллективизацию в сельском хозяйстве провалился. Идея заключалась в том, чтобы единичные сельские хозяйства объединить в коллективные – колхозы на основе обобществления земли, орудий производства, личного скота. Не напоминают ли эти идеи романы средневековых утопистов? Крестьянство сопротивлялось, были массовые восстания, особенно среди зажиточных хозяев – «кулаков», которых судили, расстреливали и высылали с семьями в Сибирь. Русская деревня была разрушена, начался голод в Поволжье, на Украине. Позднее, в 1963 году Советскому государству пришлось закупать зерно за границей. Колхозникам только в 1974 году выдали паспорта. Каждый гражданин СССР должен иметь приписку к определенному населенному пункту, то есть прописку, которую очень трудно получить в Москве, Ленинграде, в крупных областных центрах.

Сегодня Советское правительство и ЦК партии не руководствуются идеями III Интернационала, «мировая революция», мечта интернационалистов, попала в архивы истории. Вторая мировая война изменила ход истории, идеи Интернационала и мировой революции обветшали. СССР необходимо пересмотреть свои позиции в Европе, но как это сделать, нынешнее руководство страны не знает, и потому стоят советские войска в ряде европейских стран. С другой стороны, сложную военную технику создал советский народ, как у вас принято говорить, значит, наша страна обладает высокой технической культурой, не ниже американской. Высокая техническая культура в СССР и низкая общечеловеческая – факты, против которых не попрешь, как говорится. Но сумеем ли мы в дальнейшем удержать этот высокий технологический уровень – достижения всего народа в результате сверхчеловеческого труда в годы войны – это большой вопрос.

Как помочь Алеше полюбить Россию и одновременно стать убежденным противником существующего строя, борцом за демократию, за интеллектуальное процветание городов и деревень? Эти идеи надо проводить спокойно, не спеша, хотя бы потому, что многие мои ответы ему давно известны. Он учился по книгам, сопоставляя разные точки зрения».

Вот такой разговор с сыном прокручивал в голове Алексей Петрович.

В четыре часа сели за стол.

– Ого! – воскликнула Таня, увидев бутылки «Кинзмараули», «Хванчкары» и других грузинских вин и разнообразные закуски. – Пьянствуем до утра, а слабаки встречаются под столом.