Тебя одну

Тодорова Елена

Вроде как поддерживают… Черт возьми, конечно, поддерживают, но сердце еще сильнее сжимается.

Сжимается и отпускает, давая совершить новый вдох.

В этом году первые серьезные юбилеи начали праздновать. Полтинники по паспортам. Да и по рожам, че уж там. Но в душе вечная молодость буянит, не отнять. Помним ведь, что вытворяли, чем жили и как ярко горели.

Сейчас рвения не меньше, только шаг размеренный.

Каждый из нашей десятки на своем пути. С тем багажом, который накопил, пока шагал. С потерями и взлетами. С проигрышами

и победами. С пройденными испытаниями и пережитыми мгновениями счастья. Последних, спасибо Богу, больше.

Все взрослые, зрелые, состоявшиеся. Но по-прежнему есть что-то общее. Что-то что связывает крепче кровных уз. Не только жизнь обтесывала, но и мы друг друга. Учились, ошибались, снова учились, сострадали, поддерживали, приходили на помощь быстрее любой госслужбы, любили. Не просто как друзья, а как люди, которые шагают по жизни, не разрывая рук.

Несмотря на все трудности, мы, разделившие уже не один пуд соли, всегда будем рядом. В самые темные и в самые светлые моменты.

Еще столько всего впереди — о-го-го!

И пусть мы далеко не зеленые, видим друг в друге не возраст, а ту силу, которую приобрели. Помним самые лучшие моменты. Ценим каждую пройденную преграду. Бережем отношения и дружбу.

И дети наши эту дружбу не просто продолжают. Мы воспитывали их вместе, создав по итогу одну огромную семью. Да, это новый этап. Но уже сейчас понятно, что они создадут свою собственную историю, которая пройдет через поколения.

Эти мысли помогают мне преодолеть подспудное сопротивление, которое сковывает сердце и не дает отпустить дочь. Боль должна делать эту чертову мышцу доброй, а не эгоистичной, ведь именно в этом заключается любовь. Где бы Арета ни была — в Лондоне, в Одессе, или, может, на самом Северном полюсе — она всегда будет моим ребенком. Моей любимой маленькой девочкой.

Я смогу позвонить, набрать по видеосвязи, услышать ее голос, увидеть улыбку. А если сильно припрет — полечу я в этот туманный Альбион. Никуда не денусь. Что нам расстояние? Время? Мы всегда рядом, несмотря на километры. В этом вся сила любви.

Не знаю, кто виновник, но последними кадрами вдруг мелькает старая-старая запись, на которой мы с пацанами, совсем еще сопливые, плывем на байдарке по мутной реке.

— Сука, что за штиль?! — оператор запикивает Тохины маты. — Нах вписались только?! Мы до этой деревни неделю плыть будем!

— Да какую неделю… — бомбит Чара на позитиве. — Скоро будем!

— Скоро? — орет Бойка, отмахиваясь веслом от мошек. — Эта вода тупо стоячая!

— Не ной, ок? — выступаю я, такой же заряженный, как и Чара. — Вместе мы сила!

— Хуила… — бубнит Бойка. — О, пошло-пошло, — расходится, потому как река реально вдруг оживает и, резво подхватив байдарку, начинает нести нас вперед.

— Хреновый

знак… — вытягивает Прокурор.

Вот так нам и повезло! Как же!

Вспоминая, начинаем ржать всей пятеркой раньше, чем идет следующий кадр, на котором наши рожи вытягиваются под маску из «Крика».

— Е-ба-а-а-ть! — последнее, что орали в одну голосину, когда байдарка уходила с вершины водопада вниз.

На свадьбе этот хор, конечно, не пропускают. Едва начинаем кричать, кадр застывает и выстреливает надпись.

Не жалуйтесь на штиль, дети.

И следом:

Вместе мы сила!

Со смехом обнимаемся и хлопаем друг друга по плечам. Подбежавшую ребятню берем на руки. Согласных на это с каждым годом все меньше. Наш Леон, спасибо Лие за него, только на плечи мне запрыгивает.

— Не свались, — говорю ему и раскручиваю.

— Да вы оба сейчас свалитесь, — хохочет жена, придерживая сына.

Программа шпарит, и ведущий плавно подводит к тому моменту, которого я боялся больше всего — танцу отца и дочери.

За двадцать два года мы с Аретой разрывали паркет тысячу и один раз. Но сегодняшний для нас двоих особенный. Я больше не думаю, что он завершающий. Или, упаси Господь, последний.

Сердце молотит, но я улыбаюсь, видя слезы дочки.

— Ну и чего ты? Станцуем еще не раз. И на твой день рождения, и на мой, и на мамин, и на день рождениях твоих братьев, и на новый год, и на восьмое марта… И на свадьбах твоих детей.

— Па-а-па…

Арета, конечно, начинает хлюпать носом еще больше. Но нам двоим это нужно. Это не просто эмоции. Это целая жизнь, начиная от того дня, когда она еще была у меня на руках.

— Я буду прилетать каждый месяц… Нет, раз в две недели точно! — обещает моя малышка.

Я улыбаюсь, обнимаю ее крепче и, несмотря на все страхи, проживаю счастье.

— Помни, что неважно, где ты будешь, я всегда с тобой, — говорю ей, чувствуя, как сжимаются в горле слова. — В этом мире есть много путей, но важно всегда возвращаться домой. Дом — это не место, это ты и твоя сила, твоя стойкость. Я горжусь тобой, и ты всегда будешь моим маленьким чудом, какой бы взрослой ты ни стала, — отвожу взгляд, давая себе время собраться, и добавляю: — И никогда не забывай, что главное — это быть счастливыми. Живи с радостью, люби, цени каждый момент и всегда помни, что в этом мире ты не одна.

— Спасибо, папа… Я так тебя люблю…

Это все, что мне надо слышать. Чувствую, как светлеет душа, как уходит тяжесть переживаний, как выходит из зажима грудь.

С легким сердцем передаю дочь в руки зятя, впервые отмечая, что его глаза полны уважения, любви и доброты. Похлопав его по плечу, иду к жене.

Сменяется музыка, и все наши девчонки оказываются у установки. Шатохина поет, остальные — приплясывают. Песня затрапезная, но хорошо знающие ее по общим сборам дети вмиг подхватывают и присоединяются к танцам.