Тебе меня не получить
Шрифт:
Она тоже не промахнулась.
– Ну-у… – разочарованно протянул передний.
– Мазила, – оценил левый, – в жопу такие выстрелы.
– Баба! – подытожил расслабленный, сплюнув в придорожные лопухи.
А четвёртый, нагнувшийся за сбитой шляпой, ничего говорить не стал и хорошо, потому как Ора собралась пояснить: она белке в глаз с тридцати шагов не промахивается, потому следующая стрела может для кого-то стать последней, если они немедленно…
В общем, сказать она хотела многое, да не успела – что-то случилось, а что именно, Роен не осознала, так как небо над её головой вдруг кувыркнулось и с дикой
Экзорцист? Откуда тут экзорцисту взяться?
К сожалению, это была последняя связная мысль Роен. Ора, принципиально в обморок не падающая, потеряла-таки сознание.
_____
[1] Атьер – дословно «хозяин». Раньше так называли любого землевладельца, сейчас лишь принадлежащих к Чистым Домам (аристократов).
[2]Сомнология – буквально «наука о сне». Здесь: толкование снов, ясновидение и предвидение во сне.
[3] Мистерия – богослужение, совокупность тайных культовых мероприятий, посвящённых божествам, к участию в которых допускаются лишь посвящённые.
[4] Эльд – самоназвание господствующей расы, населяющей Жемчужную нить.
[5] Фламик – жрец
[6] Суе – мера длины, равная примерное 2,7 км.
Глава 2
Благословенные сёстры считали, что вразумлять розгами неразумных воспитанниц неэффективно, урок гораздо лучше воспринимается c помощью стыда. Поэтому на шею провинившимся вешали табличку с указанием греха, ну там: «Неряха» или «Лгунья», «Лентяйка» – и заставляли стоять на табурете, в назидание остальным. Девочки это наказание считали очень позорным, хотя, если разобраться, никакого позора, вроде, и нет. Но младшим и в голову не приходило над такими вопросами размышлять, а у старших срабатывала годами вбиваемая условность: выставили на всеобщее неодобрение – стыдно.
На табуретке Ора оказывалась нередко, в основном за драки, но такого срама, как сейчас, ей чувствовать ещё не доводилось. Уж лучше табличка «Задира», чем связанные руки с ногами, здоровенная шишка на лбу и любезное расшаркивание отца. А он на самом деле расшаркивался перед этими невесть откуда взявшимися четверыми, да ещё как! И где только набраться подобного успел? Тут тебе и «извольте», и «милостивые атьеры» и даже – Великое Древо! – «примите мои искренние извинения, я очень сожалею».
Правда, незваные гости в долгу не оставались, от: «Что вы, что вы, не стоит внимания» – в ушах звенело и тошнило гораздо сильнее, чем от ушибленной и изрядно растрясённой головы. А, главное, все эти вальсы воспитанности танцевались прямо в большом зале, посередь которого торчала связанная Ора и на неё никто внимания не обращал. Пожалуй, это было унизительнее всего.
Нет, главное, что кто-то из этих четверых, Роен так и не поняла, кто именно, прибыл для женитьбы по доверенности от проклятого Ноэ. Или что вся четвёрка, по крайней мере, если верить их мундирам, были ни какими-то там придворными щеголями, а самыми настоящими экзорцистами? Или всё-таки то, что Ору скрутили, как разжиревшую индейку –
Короче говоря, поводов для горестных рыданий собственной гордости хватало с избытком. Потому Ора и стояла, выпрямив спину до хруста в позвоночнике, задрав подбородок, и молчала, хотя выкрученные запястья уже совсем онемели, а под черепом тяжко перекатывался чугунный шар боли.
Впрочем, если вспомнить Великих мучениц, то не она первая так страдала. Помнится, кого-то из дев за отказ выйти замуж за чёрного атьера из Грязных Домов то ли на костре сожгли, то ли собакам отдали. Впрочем, могли и заживо закопать – в истории Роен была не особо сильна.
– Ну вот, доченька, – довольное гудение папашиного голоса выдрало Ору из мученической задумчивости. – Знакомься, значит. Этот вот атьере…
Старший Роен так саданул одного из экзорцистов по спине, что бедолага покачнулся.
– Просто Грай, – поправил отца пошатнувшийся, всё так же вежливо улыбаясь. – Устав нашего ордена запрещает использование мирских имён.
– Грай, значит, – радостно гыкнул папаша, засовывая за пазуху довольно объёмный конверт. Ора разглядела сургучный оттиск, а на ней оттиск монеты – таким знаком обычно помечали свои печати банкиры. Надо думать, в конверте лежало платёжное поручение, не иначе как выкуп за невесту. – А винца выпить ваш устав не запрещает?
– Не запрещает, – экзорцист не то кивнул, не то дёрнул головой.
– Эй там, кто-нибудь! – рявнул отец. – Тащите сюда вина! Такое дело обмыть надо.
– А невеста будет участвовать в обмывании? – холодновато поинтересовался… Грай?
Откровенно говоря, прозвище ему на самом деле подходило. Нет, он совсем не каркал, наоборот, голос у экзорциста был довольно приятным, может, чуть низковатым – здоровяком его не назовёшь, хотя и хлюпиком тоже. А вот физиономией «жених» и впрямь на ворону смахивал: очень смуглый и чернявый. Гладкие волосы, забранные в короткий, но толстый хвост, ещё темнее, чем у Роенов, брови до того густые, что срослись на переносице, а вместо носа натуральный клюв – богатый такой профиль. Правда, всё вместе это отталкивающим почему-то совсем не выглядело. Не красавчик, конечно, но имелось в нём что-то такое, трудноопределимое.
–… тогда её стоит развязать, – закончил экзорцист, едва заметно усмехнувшись.
Он даже не усмехнулся, а только дёрнул-дрогнул уголком рта, умудрившись очень чётко дать понять: рассматривания Оры заметил и, видимо, оценил произведённое впечатление. Ну а Роен очень захотелось провалиться сквозь пол, ведь в подвале темно и уютно, там точно никто не заметит её кончики ушей, вспыхнувшие огнём.
– Вы позволите? – эдак галантно поинтересовался «жених», вытаскивая из ножен, спрятанных в голенище, немалый тесак.
И опять-таки вроде ничего такого в его голосе не было, лишь сплошная вежливость, но и пастуху понятно: издевается.
Ора хотела уже ответить, но только воздух втянула сквозь стиснутые зубы – получилось очень громко. А что тут поделаешь, если экзорцист, всё время державшийся вполоборота, наконец, к ней лицом повернулся. И слева трети этого лица попросту не было, лишь бугрящаяся каша странно бледных шрамов, словно на висок, скулу и подбородок ему кислотой плеснули. Но ниточки метин тянулись к брови, глазу, носу, губам, будто кожа ещё и треснула.