Тебе меня не получить
Шрифт:
Хотя с чего предкам довольными быть? Они наверняка тоже считали, будто Оре необыкновенно повезло, может даже выпрашивали у Шестерых такую судьбу, а она не оценила. Жди! Легко сказать! А как набраться терпения, если впереди сплошная беспросветная беспросветность?
Может, бабушка имела в виду, что когда Ора смириться, станет образцовой супругой и матерью, тогда и поймёт: вот оно, счастье? Говорят, у женщин так частенько бывает, мол, в девичестве мечтают невесть о чём, к алтарю их едва не волоком тащат, а потом ничего, довольны, как объевшиеся барсуки. Недаром же Она сначала из Юной превращается
Только почему-то Роен только при мысли о таком счастье передёргивало вполне по-настоящему. В крипте, под дыханием мёртвого холода не дёргало, а сейчас пожалуйста: хотелось как кошке всей шкурой тряхнуть и даже волоски на шее дыбом встали.
***
Зачем Ора лук прихватила, она и сама не очень-то понимала – охота ей никогда не нравилась. Конечно, злоба пополам с беспомощностью душили, но звери-то с птицами тут при чём? Да и деревья тоже. Вот и получилось, что оружие только мешало, цеплялось плечами за кусты и низкие ветки, грозя тетиву порвать. Правду говоря, и не жалко: тетива, сплетённая хитрой косичкой, вылежалась, жилы высохли до бумажной ломкости, расслоились, а запасная оказалась не лучше. Но это и не удивительно, ведь хозяйка три года налуч с колчаном в руки не брала, и только бесы знают, где они валялись.
Одежда тоже мешала. Рубашка жала в груди, натирала швами подмышками, длиннополый жилет оленьей кожи высох не хуже тетивы, став заскорузлым, будто древесную кору на себя нацепила, и, кстати, тоже жал. У мягких сапожек подошва истёрлась так, что Ора сосновые иголки стопой чувствовала, а шерстяная шапочка то и дело съезжала на лоб. Но это был единственный более-менее целый наряд. Остальное, лежащее в старом сундуке, который теперь в материной комнате стоял, годилось лишь на тряпки. А на новые короба – кожаные, перетянутые блестящими бронзовыми полосами, запертые вычурными ажурными замками – Ора даже и не глянула.
В общем, Роен раздражало всё, включая сам лес, слишком безмятежный и солнечный: птички цвиркали, кусты зеленела, земляника зазывно подмигивала яркими глазками. Поперёк тропинки, деловито сопя, протопал ёж, начхав на девушку. То есть он на самом деле притормозил в солнечной луже, разлитой по травке, тихонько тявкнул, чихнул и отправился дальше по своим ежиным делам, вихляя толстым игольчатым задом.
В общем, сплошная лепота и умиротворение, а Ора жаждала бури, грома, ломающихся деревьев и, вообще, разрушения со страданиями. Но даже укусы комаров, жалящих вяло и без особого аппетита, на настоящие муки походить отказывались.
И вдобавок ко всему, Роен сама не заметила, как выбралась к старой дороге. А этого места она, как и все жители земель, принадлежащих Дому, старалась избегать. Поговаривали, что под ней – под дорогой то есть – закопан тот самый демон, с которым прабабка согрешила. Не то чтобы девушка верила в крестьянские байки, но, как известно, бережёного Шестеро втрое зорче берегут.
А тут ни с того ни с сего деревья впереди будто бы расступились, посветлело, между кронами заголубело небо и чуть левее выступило из тени что-то большое, которое Ора сначала за завал приняла, но на самом деле оказавшееся почти совсем разрушенной аркой, знаком: здесь начинаются
Роен досадливо сплюнула на папоротник, тонкая веточка укоризненно покачнулась.
– Вот так всегда, – проворчала девушка.
–… тебя потянет в какую-нибудь дыру, а нам отдувайся, – послышалось будто в ответ, и следом раздался звонкий удар подковы по случайному камню.
– Уж чья бы корова мычала, – отозвался второй, тоже мужской и очень недовольный голос.
– Заканчивали бы вы оба… мычать, – лениво хмыкнул третий. – Ваше гавканье уже до печёнок достало.
– Серьёзно, Грай, долго ещё тащиться? – не унимался первый.
– Арку видишь? – поинтересовался ещё один, четвёртый, надо понимать. – Трактирщик сказал, что от неё три суе[6].
– Вашу ж мать, – проворчал кто-то – Ора не разобрала, был ли этот «кто-то» из четвёрки или вовсе пятым. – Узнаю Ноэ. Если уж жениться, то искать невесту в демоновом зажопинске. Без сложностей жизнь нам не сладка.
А вот это уже была наглость, какой с утра основательно покалеченная душа Оры выдержать не сумела. Роен, присевшую было на корточки за путаницей малинника, чтоб с дороги её гарантировано не заметили, аж подбросило. Правда, не столько от желания покарать задевших честь Дома, сколько от предвкушения честной возможности сорвать, наконец, злость.
Но выдержки пропустить конников вперёд у неё всё-таки хватило, и только когда между ней и всадниками оказалось шагов десять, Ора выпрямилась в полный рост, шагнула на засохшую до камня дорожную глину и свистнула, натянув тетиву к скуле.
Ехавшие отреагировали не сразу. Сначала обернулся плетущийся последним, но, вроде бы не заинтересовавшись, снова отвернулся. Правда, тут же обернулся вновь, да так резко, что едва винтом в поясе не скрутился.
– Ну ни беса вам!.. – протянул то ли восхищённо, то ли возмущенно.
Тут уж и трое других придержали коней.
Всё-таки Ора просчиталась, встала напротив солнца, нещадно бьющего в глаза, поэтому всадников она почти не видела, лишь тёмные силуэты.
– Сельфида, – оценил, наконец, один после немалой паузы.
– Дриада, – не согласился другой.
– Идиотка, – вынес вердикт третий.
– Опусти лук, – равнодушно посоветовал четвёртый.
– У меня есть встречное предложение, – процедила Ора. – Вы немедленно, вот прямо сейчас, то есть, не сходя с места, поворачиваете лошадей хвостами к солнцу и отправляетесь туда, откуда явились. Быстро, быстро, желательно не останавливаясь даже чтобы отлить. В Доме Холодной Росы вас никто не ждёт.
– Стражница? – предположил мужчина, который обернулся первым.
– Браконьер, – мотнул головой тот, чья лошадь стояла у левого края дороги.
– Дура, – припечатал третий, опершийся локтями о высокую луку седла, расслабленно скрестивший руки.
– Опусти лук, – уже с угрозой повторил четвёртый, оказавшийся позади всех. – Третий раз повторять не буду.
– А то что? – усмехнулась Ора, тряхнув головой – проклятая шапочка опять съехала на нос.
Кажется, тот, задний, вздохнул и полез из седла. Роен прищурилась, солнце на самом деле очень мешало, но мимо шляпы-то даже в таком свете и старик Гри не промахнулся бы.