Тебе меня не получить
Шрифт:
– И ты тоже? – с явным сомнением уточнил Барс.
– Я должен. – Экзорцист мотнул головой. – Я её в это втравил.
– А как же долг перед Домом и братством? И, вообще, ум, честь и совесть? – спросил Лис, рассматривающий собственные когти.
Грай не слишком коротко, но довольно доходчиво объяснил «как».
– Понятно, – подтвердил рыжий. – Тогда я пошёл. Надеюсь, гости не всё ещё сожрали.
– Свадебный пирог-то должен был остаться? – предположил Барс. – Его без жениха с невестой не подают.
– Значит, топаем на кухню, – решил фламик. –
– Да пошёл ты, – огрызнулся Олден, вставая.
Грай дождался, когда за ними не только дверь закроется, но и шаги в коридоре стихнут. И лишь потом саданул кулаком по столу. Столешница не выдержала, треснула вдоль, но, будто насмехаясь, не провалилась, а лишь чуть просела, упорно цепляясь зубастыми обломками. Экзорцист, рыкнув, добавил сверху каблуком.
Дела незаконченными оставлять нельзя.
***
Столичный особняк, доставшийся Эймару от родителей, был по-настоящему старым. Всё, что выше подвалов, перестраивали уже не один десяток раз, а вот оставшееся под землёй помнило те времена, когда при встрече запястье царапали не в знак вежливого приветствия, а для собственной безопасности – занятый порванными венами набрасываться не станет.
В подвалах этих сохранилось многое, например, уютные камеры на одного, где даже в самую жгучую летнюю жару по щиколотку стояла ледяная вода. Или чудесные винные погреба, которым запросто бы позавидовал не только королевский виночерпий, но и распорядитель самого Владыки.
Имелся тут и зал Входа. Говорили, что всего несколько столетий назад был в каждом уважающем себя доме, а сейчас, если они где и остались, то исключительно для декора – тайной прохода по лабиринту владел лишь орден Сенсетивов. А умением входить в него обладали только те же колдуны, да ещё Эймар, который, вообще-то, о таком даре никогда не просил и не очень-то любил распространяться о нём. Но вот ведь, пригодился.
Грай опустился на колени посередине медной шестиконечной звезды, чьи лучи прутья были намертво вмурованы в каменный пол. Вздохнул, качнулся, садясь на пятки, снова вздохнул – не просто так, дым из разожженных курильниц, стоящих в углах пентаграммы, помогал сосредоточиться. А это сейчас очень бы не помешало. Нельзя входить на Нить с неспокойной душой, с липкими, ненужными мыслями – чужое, особенно уже мёртвое, летит на них, как мухи на мёд. В Лабиринте же и так приобретаешь слишком многое, гораздо больше, чем хотелось бы.
Но ещё больше теряешь. Знать бы заранее что?
Грай снова вздохнул. Синеватое пламя светильников каким-то чудом пробиралось под закрытые веки, пятнало темноту. Или это лишь от напряжения казалось?
– Смотри-ка, дышит, – раздалось у экзорциста за спиной.
– А, по-моему, храпит, – отозвался второй. – Сачок, самый настоящий.
– Главное, чтоб воздух не портил, – проворчал третий. – Здесь и так воняет, как у Лашки под юбкой.
– Кто такая Лашка и зачем ты у неё под юбкой нюхал?
– Придурки, – вынес вердикт Грай, глотая
– Надо ж так надымить! – Лис уселся напротив, совсем уж дико скрестив ноги, положив пятки себе же на колени. – Что ты тут палишь? Серу?
– Её, – подтвердил Барс, опускаясь на колени слева. – Как же без неё, родимой? Между прочим считается, что для демонов запах горящей серы всё равно, что для нас розовое масло.
– Говори за себя, – огрызнулся рыжий. – По мне так всё одно вонь.
– Извини. – Олден, легко коснувшись плеча капитана, устроился справа, складывая из пальцев какую-то сложную фигуру. – Полосатик мне объяснил, что панические атаки бывают у всех. Хочешь, он и тебе объяснит?
– Нет, – отчеканил Грай. – Я даже не хочу, чтобы мне объясняли, что вы здесь делаете. Просто убирайтесь. Бегом!
– Ты что-то слышал? – поинтересовался красавчик у следопыта.
– Дом старый, – пожал плечами Барс. – Постоянно что-то то пищит, то шипит, то скрипит. А ты?
– Ухи дерьмом забило, – припечатал Лис, хлюпая носом. – Начинайте уже, а то мне сейчас весь нюх напрочь отобьёт.
– Вы не понимаете, – процедил сквозь зубы Грай. – Просто… Я вам не всё сказал.
– Он нам не всё сказал, – зачем-то просуфлировал Барс.
– Да ты что? – вытаращился Олден. – А казалось, душа парень, прям на распашку!
– Бывает, – резюмировал рыжий, ковыряясь когтём в ухе.
– Это… – Экзорцист снова вздохнул, правда, на этот раз не для сосредоточения. Но ведь они не отвяжутся! А идти с таким проводником… Да легче сразу камень на шею нацепить и в реку! Прав был Владыка, чтоб его бесы отымели. Любая иголка рано или поздно вылезет. Только уже ржавой. – Это про Юэй и Одинца.
– Да пошёл ты, – обиделся Лис.
– Серьёзно, брат, – поддержал фламика Олден, – не набирай.
– Грай, – мягко, будто с душевно больным разговаривая, начал Барс. – Если ты хочешь сказать, что Одинец тебе вместе с женой рога наставляли, то, извини, не поверю.
– Нет, рога они мне не наставляли, – усмехнулся командир, – а вот всё остальное… Я до сих пор не уверен, что Юэй… Что там на самом деле было управление разумом. Уже потом я нашёл её дневник, а она очень хотела, чтоб я его нашёл, только… Ну, не копался в её вещах, не слишком интересно было.
– Погоди, погоди, – зачастил Олден, – да когда ты её в столицу привёз, Юэй…
– Точно, – кивнул Грай. – Ей две луны до родов оставалось. Но им с Одинцом это не помешало. Нет, ничего не было, вроде они даже не целовались, только какая разница-то? Мне кажется, что она и меня, и ребёнка возненавидела. А когда старый погиб…
Лис длинно присвистнул.
– И ты совсем ничего не замечал? – спросил Барс.
– Совсем. А ты говоришь, я пытаюсь смерть исправить, – Грай провёл рукой по волосам, рассматривая медную шишку в центе звезды. В блямбе отражалось синеватое пламя светильников и гротескные, искорёженные силуэты братьев. – Представляете, куда я вас с таким заведу?