Тебе меня не получить

Снежинская Катерина

Семечки, а, может, и вся жизнь в целом, попугаю явно не нравились. Он косил на Благословлённого круглым глазом, совершенно по человечески вздыхал, и покорно принимал угощение, вылущивая его клювом так, что от семечки оставалась труха.

Может, это намёк? Может, это Шестеро подсказывают, мол, бери, что дают и постарайся распорядиться даром так, чтобы глотать пришлось крохи? Только вот было ли богам хоть какое-то дело до её проблем? В это верилось с трудом. Вернее, не верилось совсем.

Ора вздохнула точно как попугай.

– Как тебе чай, доченька? – тут

же подал голос фламик, будто только и ждал сигнала. – Это новый сорт, листья, травы и ещё кое-какие совершенно секретные ингредиенты смешивают по моему рецепту.

– Спасибо, удивительный вкус, – пробормотала Роен, едва не подавившись «дивным» напитком.

– А знаешь ли деточка, что написано в Правильной книге?

– Про чай? – тяжко поразилась атьера.

– Про враньё, – укоризненно поправил её Владыка. – «Не солжёт язык твой, не одурманит разум мёд лжеречивый…»

Благословлённый замолчал, вопросительно глядя на девушку.

– «Да познаешь ты истину и воздастся заслужено, ибо с охотой дадут праведные, чего жаждешь», – без всякой охоты закончила Ора.

– Молодец, Писание знаешь, – одобрил фламик, довольно розовея щёчками. – Впрочем, что это я? Ты же у сестёр воспитывалась! Так чему нас учит сия мудрость?

Ора глянула на Владыку исподлобья, решительно отставила чашку, плечи расправила, чтобы выглядеть повнушительнее.

– Что ваш чай отвратный. Им бы преступников поить в качестве наказания, – заявила, внутренне готовая к тому, что на неё немедленно небо рухнет.

Но ничего страшного не произошло, только Благословлённый затрясся, колыхая пузцом – до Роен не сразу дошло, что это он смеётся так, беззвучно, зато всем телом.

– Умница, – похвалил Владыка, оттрясясь. – Правду говорить легко и приятно.

– Но не безопасно, – проворчала Ора.

– И это верно, – покивал фламик. – Только вот пока я не соберусь в Закатное небо, тебе угрожает отнюдь не собственная младенческая наглость. Она, скажем прямо, даже очаровательна.

– А что мне угрожает? – спросила Роен, решив быть очаровательной до конца. – Помереть в родах, выполняя обязанность, которую на меня налагает имя Ноэ?

«Утрахаться вусмерть» она всё-таки при себе придержала.

– Сейчас я всё подробно расскажу, – пообещал Владыка, складывая пухлые ладошки на животе. – А ты не стесняйся, спрашивай, если что не поймёшь. Итак, начнём с того, что Дом Высокого Неба, наш тобишь, имею в виду Ноэ… Я ведь тоже урождённый Ноэ. Так вот, всего каких-то двадцать-тридцать лет назад наш Дом по праву считался одним из самых могущественных.

– Догадываюсь. Недаром же вас назначили Владыкой.

– Выбрали, – поправил Верховный фламик, разглядывая собственные сцепленные в замок пальцы. – Благословлённых не назначают, их выбирает конклав. Но ты знаешь, очарование быстро приедается, иногда хочется покорности.

– Прошу прощения, – отработанно-скромно опустила глазки долу Ора.

На наставниц это обычно действовало, но, видимо, этот благодушно-страшноватый толстячок был не из доверчивых, потому что хмыкнул он очень скептично.

– Так или иначе, но ты права.

Считалось, что с Высоким Небом может посоперничать только Дом Тёмного Листа. Из которого, если ты не в курсе, родом наш теперешний королёк, ну и его папаша с дедулей. – Роен глухо кашлянула в кулак, но комментировать не стала. – Но что определяет могущество рода, никогда не задумывалась? Власть, связи, богатство – всё так. Главное, сама семья. Только вот как бы ни были сильны пальцы, – фламик растопырил розовую ладошку, – по отдельности это лишь пальцы. А если их собрать вместе, – Благословлённый сжал кулак в совсем младенческих перетяжечках, но вот Оре почему-то подумалось, что Владыка им без труда кирпичную стену прошибёт. Ну или расшатает, по крайней мере. – Лишь тогда это будет сила.

– Грай сказал, что от вашего Дома остались лишь двое.

– От нашего дома, дочка, от нашего. – Фламик откинулся на спинку скамьи. – А зная Грая, думаю, он сказал скорее больше, чем нужно.

– Мне он не показался болтливым.

– Грай тебя не должен интересовать, дева! – выщипанные кустики бровей съехались к складке над переносицей. – Он никто, а ты Ноэ.

– Но именно он объяснил, что мой жених не желает становиться главой Дома и эта почётная обязанность перейдёт к нашим детям, – по-глупому упёрлась Роен.

На самом деле, при чём тут Грай?

– Всё правильно он сказал. – Кажется, Властитель не разозлился. – Вот только от Дома остался пшик, а власть и связи будут, лишь пока я жив. А мне уже много лет, девочка, слишком много. Я должен успеть воспитать внуков. Поэтому ты обязана дать мне четверых.

– Ско-олько-о? – насмешливо протянула Ора, от удивления забыв испугаться.

– Четверых, – твёрдо повторил Благословлённый. – Я про мальчиков, девочки меня интересуют во вторую очередь. Один – будущий глава Дома, второй для двора, третий для армии и четвёртый пойдёт по моим стопам, станет служить Шестерым.

– Ага, – кивнула Роен, даже не пытаясь спрятать ухмылку. – А самим Шестерым вы о своих планах сообщили?

– Естественно, – спокойно согласился Владыка, – ведь боги говорят моими устами.

– А они-то в курсе такого посредничества?

– Конечно, – всё с тем же ледяным спокойствием ответил фламик. – Потому что я так хочу. А как правило, действительность с моими желаниями не расходится. Ещё чаю?

– Нет, спасибо, – промямлила Ора, вспомнив, что боятся всё-таки стоит.

И даже сложенные ладони коленями зажала, чтобы и дальше таких важных нюансов не забывать.

– Тогда сока. Малинового, – расплылся в благодушной улыбке Благословлённый. – Ягоды мне доставляют из-за Узкого пролива, у нас-то малинка пока не пошла. И капельку вина для настроения.

Его манера говорить сбивала с толку ничуть не меньше, чем то и дело пробивающаяся сквозь сдобу сталь: то он ворковал, как добрый деревенский дедушка, то начинал вещать, будто бездарный рыночный жрец, то выдавал что-нибудь эдакое, заковыристое и витиеватое.

– Но вернёмся к нашим баранам, в смысле, к тому, почему в Доме осталось только двое мужчин, – решил Владыка.