Тебе больно?

Карлтон Х.Д.

— Ты лжец. Даже сейчас.

Красочные слова вертятся у меня на языке, и я открываю рот, чтобы выплеснуть их, надеясь, что они достаточно остры, чтобы прорезать его толстую кожу, но прежде чем я успеваю произнести хоть один слог, его голова откидывается в сторону.

Его взгляд зацепился за что-то за окном. Что бы он ни увидел, он напрягается, его позвоночник выпрямляется, и он бросается к этому.

— Что? Что это? — спрашиваю я, задыхаясь, поднимаясь на ноги, чтобы встать рядом с ним.

Мои глаза расширяются, на моих губах

появляется вздох, когда он понимает, что находится снаружи.

Это девушка. Она стоит в океане, примерно по колено, черная вода лижет ее ноги. Только тонкое белое платье прикрывает ее худощавое тело, воротник свисает через одно плечо, обнажая лунно-белую кожу.

— Боже мой, — бормочу я, бросаюсь на кровать и тянусь к замку на окне, но его заколачивают шишковатые гвозди, не давая ему открыться. — Какого черта? — бормочу я, но мое внимание снова отвлекается, когда девушка входит в океан, заставляя мое сердцебиение резко участиться. — Эй! — кричу я, шлепая ладонью по стеклу, но я уверена, что звук поглощается воющим ветром. Девушка замирает, и я кричу еще, надеясь, что она обернется. Но она стоит на месте, застыв, пока волны бьют в нее.

— Сильвестр идет, — предупреждает Энцо, его голос становится тихим, когда он отходит от меня.

Громкие шаги топают по коридору, но они доносятся не из его комнаты. Он идет с лестницы.

Я поворачиваюсь и сползаю с кровати, дверная ручка покачивается, когда он отпирает ее. Я уже чувствую, как его гнев просачивается сквозь дверь.

Открыв ее, он врывается внутрь, топая деревянными колышками по полу.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — кричит он. Его глаза находят мои, а затем переходят на окно позади меня. — Какого черта вы делаете, юная леди?

— Там девушка, — объясняю я, проводя большим пальцем по плечу. — Она стояла в океане.

— Девушка, о чем ты говоришь? — ворчит он, ковыляя к нам, чтобы посмотреть через стекло.

— Там нет никакой девушки, — говорит он.

— Что? — пискнула я, оглядываясь вокруг него. Но он прав.

Там никого нет.

С открытым от недоумения ртом я поворачиваюсь к Энцо и вижу, что он тоже смотрит в окно. Спокойный, лицо гладкое, но в глазах тень подозрения.

Снова повернувшись лицом к Сильвестру, я настаиваю:

— Там была девушка. Мы оба видели ее.

Сильвестр наклоняется над кроватью, чтобы лучше видеть.

— Там никого не было, — ворчит он наконец. — Тебе все мерещится.

Я сжимаю челюсть в разочаровании, прекрасно зная, что мы оба видели ее.

Переведя взгляд на Энцо, я наблюдаю, как он смотрит на Сильвестра, его подозрительность так же очевидна, как отсутствующая нога старого смотрителя.

Энцо беззаботно пожимает плечами, в его глазах появляется блеск.

— Наверное, это был еще один призрак.

Глава 13

Энцо

—

Куда, черт возьми, ты идешь?

Вопрос вылетает у меня изо рта прежде, чем я успеваю его обдумать. Похоже, я чертовски мало думаю, когда дело касается ее.

Прошла неделя с тех пор, как мы застряли в шкафу, и каждый день с тех пор она куда-то исчезает на большую часть дня. Уходит после завтрака и не возвращается до вечера. Она ведет себя вполне нормально, шутит с Сильвестром, но ночью игнорирует мое существование, поворачиваясь ко мне спиной даже во сне.

Она не говорит о том, куда уходит, и с каждым днем мое любопытство разгорается все сильнее.

Может быть, это потому, что мне не нравится торчать здесь наедине с Сильвестром целый день, хотя я нашел, чем себя занять. А может, потому, что мне не нравится, что она нашла выход.

Сойер медленно поворачивается ко мне, наполовину выйдя за дверь с каменным выражением на лице.

Ее кожа начинает бледнеть, что говорит о том, что она не так много времени проводит на солнце. Этот остров — сплошные камни. Здесь некуда идти, кроме как вверх.

— Не твое дело, — огрызается она, закрывая за собой дверь, прежде чем я успеваю ответить.

Рокочущий смех вонзается в мою кожу, наполняя мышцы напряжением, а тело гневом. Сжав челюсти, я поворачиваю голову и смотрю на Сильвестра, который, прислонившись к стойке, пьет кофе.

— Что-то смешное, stronzo — мудак? —спрашиваю я. Он хмурится, не понимая, как я его назвал, и у меня нет желания ему это объяснять.

Мы не ладим, хотя никто из нас не говорит открыто о своем отвращении друг к другу. Ему не нравится, что я не проявляю к нему уважения, а мне он просто не нравится.

— У девчонки рот на замке. Последние несколько десятилетий я нечасто общался с людьми, но мне всегда интересно наблюдать, насколько вздорны женщины в наши дни, когда я с ними сталкиваюсь. Я встречал несколько женщин на палубе, когда приходили грузовые суда, и они давали мужчинам фору.

Он пытается завязать разговор.

Я отвожу взгляд к двери.

Я не люблю разговаривать. Особенно с ним.

Вставая, я бросаю через плечо:

— Я вернусь позже.

Сильвестр только ворчит, явно недовольный моими манерами. Его нельзя назвать кротким человеком, но за последнюю неделю становится все более очевидным, что он сохраняет мир со мной ради Сойер.

Она ему нравится. И это мне в нем чертовски не нравится.

Когда я выхожу на улицу, ее нигде не видно. Даже пройдя несколько минут, я не вижу, чтобы она забралась на какой-нибудь утес или растянулась на неровных камнях, как я ожидал. Ничто в ней не говорит о грациозности.