Театр теней

Гилфойл Кевин

— Ты не создавал ее, Дэвис, нет. Ты просто воспользовался тем же рецептом. На свете существовал один монстр, а теперь ему на смену может вырасти второй.

— Это еще неизвестно, но я считаю, что нам следует повнимательнее за ним приглядывать.

— Ну-ну!

Дэвис уставился на анатомический плакат на стене, неудачно пытаясь изобразить безразличие.

— Я тебе вчера вечером звонил, чтобы поговорить об этом, — сказал он. — Ты где пропадала?

— На свидание ходила. На джазовый концерт в «Зеленой мельнице».

— Здорово, — отреагировал он как-то слишком поспешно.

— Я ведь не молодею, Дэвис. Мне все сложнее найти холостого мужчину своего возраста.

— Зачем же ограничиваться

только мужчинами своего возраста? — спросил он. Джоан могла не уточнять — и так было ясно, что Дэвис намекает на свою кандидатуру.

— Скажу по-другому: найти холостого мужчину любого возраста. По крайней мере, в Нортвуде.

Дэвис кивнул.

— Так можно мне остаться? Задать ему несколько вопросов?

— Спроси его о законах движения планет Кеплера. Доктор Морроу пишет, что этот малолетний интеллектуальный террорист нынче увлекается астрономией. Молись, чтобы он не заинтересовался генетикой. Если Джастин примется читать Менделя, тебе конец. — Она замолчала, но Дэвис не засмеялся над шуткой. — Ладно, оставайся. Я скажу миссис Финн, что это обычная практика. Она не станет возражать.

Дэвис взялся за ручку двери, обернулся и произнес:

— Веселый у тебя кабинет. Цвета мне нравятся. Пожалуй, буду теперь к тебе приходить почитать.

— Выметайся. Я попрошу Эллен позвонить тебе, когда буду готова.

Дэвис состроил обиженную гримасу и поплелся прочь, смешно шаркая ногами. В кабинете его ждали папки, которые он хотел просмотреть до следующего приема. В четыре должна была прийти одна пара, которой через месяц предстояло обычное оплодотворение в пробирке. Их медицинская карта лежала у него на столе в закрытой папке.

Он открыл левый ящик стола, достал другую папку и раскрыл ее у себя на коленях. Аккуратно, по одной, достал семь потрепанных бумажек с размытым водой текстом и разложил их в два ряда на столе.

Он собрал их два дня тому назад, в один из тех вечеров, когда возвращался с работы мимо дома Джастина. В тот вечер он заметил то, что сначала показалось ему необычным, а после просто пугающим. Он доехал до следующего квартала, вернулся, пересек проспект (широкий, но не загруженный транспортом) и поездил по близлежащим улицам. Потом он припарковался и решил пройтись пешком по тому же маршруту, кружа вокруг дома Джастина по улочкам, которые изгибались, пересекались и складывались в геометрические фигуры неправильной формы. Он шел и вдыхал сладкий воздух с запахом озера, магнолий, лип и подстриженных газонов. Он изучил каждый фонарь, каждый столб, собирая по пути образцы объявлений, пока, наконец, не вернулся к своей машине вот с этими семью бумажками:

ПРОПАЛА СОБАКА

ПОТЕРЯЛСЯ КОТЕНОК

ПРОПАЛ НАШ ЛЮБИМЕЦ

ПОМОГИТЕ НАЙТИ МИКО

МЫ СКУЧАЕМ ПО НАШЕМУ ЩЕНОЧКУ

ВЫ НЕ ВИДЕЛИ НАШЕГО ПУШКА?

ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИТЕ НАЙТИ ПИРАТА!

Одно из объявлений было написано детской рукой; остальные писали взрослые, но, видимо, под руководством ребенка или растроганные детским горем. На каждом была фотография собаки или кошки и телефон, по которому нашедшему следовало звонить. Дэвис прошелся по клавиатуре компьютера, монитор ожил, и он вышел в интернет, чтобы найти адреса по телефонным номерам. Он записал все адреса, открыл карту, изданную Торговой палатой Нортвуда, на странице «Гарден-Уок» и положил ее поверх бумажек. Потом взял маркер и отметил примерное местоположение каждого дома. Получился идеально симметричный полумесяц вокруг дома Джастина.

— Черт возьми! — выдохнул он. Такое количество объявлений само по себе было достаточным,

чтобы сделать ужасающие выводы. Но его поразила упорядоченность, математическая строгость, с которой мальчик похищал всех этих животных. Интересно, думал Дэвис, почему точность пугает нас порой гораздо больше, чем хаотичность?

— Доктор Мур? — послышался из селектора надтреснутый голос Эллен. — Джастин уже пришел. Он в кабинете у доктора Бертон.

Джастин сидел на кушетке в белых трусах, смешно согнув худенькую спину и рассматривая босые ноги, свешивающиеся с кушетки. Высокий и бледный, светлые волнистые волосы слишком длинные для восьмилетнего мальчика — опыт Дэвиса подсказывал, что возможны три объяснения такого внешнего вида: родители-хиппи, рано начавшаяся подростковая демонстрация независимости или, как скорее всего и было в данном случае, мать-одиночка, у которой руки до всего не доходят.

— Здравствуй, Джастин, — сказал Дэвис, и они с мальчиком пожали друг другу руки. — Ты ведь не против, чтобы я посидел здесь, пока доктор Бертон будет тебя осматривать?

— Не-а, — жизнерадостно отозвался Джастин.

Джоан направилась к нему со стетоскопом, мальчик выпрямился, и Дэвис отметил, что он демонстрирует поразительную осведомленность в том, как вести себя на приеме у врача, характерную скорее для пожилых больных людей. Когда Джоан потянулась за отоскопом, Джастин повернулся к ней левым ухом. Стоило ей взять со стола черную манжету тонометра, он согнул и подставил руку. Он не давился, пока ему смотрели горло, и, казалось, ничуть не смутился, когда Джоан оттянула резинку трусов и быстро осмотрела его гениталии.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Джоан, усаживаясь на стул за небольшой белый стол.

— Хорошо, — сказал Джастин.

— Насморков, головных болей не было?

— Нет, нет.

— В школе ты все хорошо видишь? Можешь читать, что учительница на доске пишет?

— Да.

Джоан встряхнула ручку, которой делала записи в Джастиновой медицинской карте, и посмотрела на Дэвиса.

— Доктор Мур, вы не могли бы одолжить мне ручку?

Дэвис по привычке потянулся к нагрудному карману.

— Простите, нет.

— Что так? — Джоан усмехнулась. — А мне казалось, вы никогда не расстаетесь со своим серебряным «Уотерманом».

— Где-то я ее оставил, еще в понедельник. И никак не решусь чем-нибудь заменить. Та-то ручка не протекала никогда. А старую «биковскую» класть в карман боюсь.

Джастин вытянул шею и стал вглядываться во что-то на потолке. Дэвис проследил за его взглядом: он смотрел на уродливую дешевую плитку, которой пытались закрыть еще более уродливые вентиляционные и водопроводные трубы и другие «внутренности» клиники. Джастин широко разинул рот и стал отклоняться назад, все дальше и дальше. Мальчик напоминал Дэвису утенка, только что вылупившегося, без перьев. Его бледная кожа была не тронута ни старением, ни стрессами, ни плохим питанием или гормональными изменениями, его скелет непрерывно рос, а сознание расширялось: он впитывал информацию, запоминал, познавал без всяких усилий. Растущий организм меняется каждую секунду, и Дэвису казалось, что если достаточно долго смотреть на определенные части тела ребенка, изменение произойдет прямо здесь, у них на глазах.

— Я иногда тоже теряю вещи, — проговорил Джастин с запрокинутой головой.

— Правда? — сказала Джоан. — А что за вещи?

— Просто вещи. — Дэвис наблюдал, как Джастин начал постукивать пятками по кушетке. — Иногда бывает, что я держу вещь в руке, а потом раз — и теряю. Вот она есть — а вот ее нет.

— А бывает так, что ты эти вещи потом находишь? Те вещи, которые теряешь? — Джоан вела беседу отстраненным тоном, продолжая быстро писать что-то в карте Джастина новой ручкой.

— Нет. Теряю навсегда.